Газель, набитая домашним скарбом, громко чихнула и, выбросив из глушителя облако вонючего дыма, шурша под колёсами осенней листвой, медленно тронулась с места, увозя от меня последние надежды на то, что всё можно исправить, что ещё можно всё вернуть, что вот сейчас она выйдет из подъезда и, громко рассмеявшись, бросится мне на шею:
-Ну, почему ты стоишь, как столб? Улыбнись, всё нормально! Я просто пошутила. Никакого раз-во-да! Давай догоняй машину и все вещи выгружаем обратно!
И на самом деле дверь подъезда за моей спиной, не громко заскрипев, медленно открылась, но на улицу вышла ни Лена, а бабушка Клава, соседка по этажу. Она остановилась, тяжело уперевшись на палку, внимательно посмотрела на меня обесцветившимися от возраста бледно- голубыми глазами, грустно покачала головой:
-Ну, что касатик, потерял жену? – помолчала пару секунд, - вижу-вижу, переживаешь! Но ты вот, что думаешь, а? Это только тебе тяжело? Или Ленке твоей? – снова пауза, - а дитё? Сколько Сашке сейчас? Три годика? А вы о нём подумали? – громко спросила она, грозно подняв вверх свою палку, словно хотела меня ударить, - вот ему будет по-настоящему тяжело!!! Ему!!! Развод – грех и этот грех – её глаза наполнились слезами, - этот грех, - повторила она ещё раз, - рано или поздно ляжет страшным грузом на ваши родительские плечи! – баба Клава замолчала, пошевелила губами, словно хотела что-то ещё сказать, но затем махнула рукой и, резко повернувшись, прихрамывая, скрылась в подъезде, громко хлопнув за собой тяжёлой дверью.
Баба Клава была одинока и искренне любила нашу семью. А в Сашке она просто души не чаяла, считая его своим внуком. И я видел, как она тяжело переживает наш развод.
-Баба Клава, баба Клава… Прости, конечно, меня за причинённую тебе боль, – мысленно я извинился перед соседкой, - но если бы ты знала, как больно мне!
Постояв в оцепенении ещё несколько минут, я зашёл в подъезд, поднялся на свой этаж, открыл дверь в квартиру. С трудом переступил порог. В комнатах, где ещё вчера звенел весёлый Сашкин смех, на полу валялись разбросанные вещи, книги, детские игрушки... И стояла зловещая тишина. Она давила на мозг, теснила грудь, разрывала на части сердце… Вдруг стало трудно дышать, словно кто-то не заметно подкравшись сзади, набросил мне на шею петлю и стал её медленно затягивать. Инстинктивно схватившись рукой за горло, я быстро прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку водки и, сорвав крышку, налил полный стакан. Выпил залпом, не почувствовав ни её ледяного холода, ни крепости. Следом налил второй. Выпил. Подвинул стул к пустому столу, присел. После водки легче не стало. Мысли молниями метались в голове: «Ну, почему всё сложилось так? Кто виноват в этом? Я? Она? Оба? Нет, конечно, оба виноваты! Оба! Любовь это хорошо! Но ревность! Всё пожирающая ревность… Но без ревности не бывает любви… Где выход? Нет, нет выхода! Всё кончено! Всё кончено!»
Хотелось, что нибудь сломать, разбить, хотелось орать, плакать… С трудом поднявшись, всё же водка сделала своё дело, я зашёл в спальню и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
Меня разбудил громкий Сашкин смех. Что-то тихо ему отвечала Лена. В квартире было темно и только на кухне горел свет, падая узкой светлой полосой в коридор, там шумела вода из под крана, звенела посуда. Вновь рассмеялся Сашка и Лена не громко попросила его успокоиться:
-Тихо, сынок, тихо! Пусть папа поспит. Он очень сегодня устал.
-Лена, Сашка, вы вернулись? – я мгновенно вскочил с кровати и бегом рванул на кухню. Остановился в дверях! Никого! В ушах ещё какое-то мгновенье звучал Сашкин смех и её тихий голос. На столе одиноко стояла бутылка с не допитой водкой…
-Что это было, господи? Они мне приснились? Да, да! Конечно, приснились! Нужно просто успокоиться! И снова пойти лечь спать!- я взял бутылку и прямо из горла выпил остатки водки. Вновь страшная тоска тяжёлой глыбой навалилась на плечи. С трудом, плохо соображая, я вернулся в спальню и упал на постель.
Проснулся рано утром. Страшно болела голова. Пошёл в ванную. Принял холодный душ. Побрился. Легче не стало. Но нужно было ехать на работу. Все мои подчинённые, зная, что произошло, старались не попадать на глаза и без лишней надобности меня не тревожили. День прошёл, как в тумане. Я торопил время, чтобы вечером поехать к Сашке.
Вот и дом, где я купил ей квартиру. На одном дыхании взлетел на пятый этаж, дрожащим пальцем нажал на кнопку звонка. За дверью было тихо. Я упорно продолжал звонить. Наконец из-за двери раздался её голос:
-Ты зачем пришёл? По сыну соскучился? Уходи! Не будет тебе сына! У бабушки он.
-Как же так, Лена? Мы же договорились, что я….
-Договорились? Мало ли о чём мы с тобой договаривались! Я сказала, нет его дома!
Но за дверью раздался Сашкин голос:
-Мама, мама, пусти папу! Я к папе хочу!
И здесь я окончательно понял, что ничего нельзя будет вернуть, что всё кончено! Нельзя войти в одну реку дважды! И если мы с грехом пополам поделили всё совместно нажитое, то из-за ребёнка обречены на войну! Ещё минут пятнадцать под плач Сашки и грохот звонка мы вели переговоры, но в конце концов она всё же сдалась!
- Прекрати звонить. Сейчас я его одену, но чтобы через два часа он был у меня дома! Ты понял?
Конечно, я всё понял!
И так день за днём. Время шло, боль как-то немного сгладилась. Сашка часто бывал у меня и по согласованию с мамой оставался ночевать. Мы с ним смотрели мультики, читали, рисовали, играли на компьютере, дурачились, а утром быстро завтракали и я отвозил его садик.
Но в те вечера, когда я оставался один, тоска вновь наваливалась на меня. Я не мог уснуть, бесцельно ходил по квартире, переставляя с места на место Сашкины игрушки, листал альбомы с его фотографиями, разговаривал с ним и успокаивал себя тем, что завтра он снова будет у меня.
Поздно ночью ложился спать, но уснуть не мог. И для меня уже стало нормой, что сон приходил только после стакана водки. Утром я, как правило, просыпался разбитый, с больной головой, но нужно было вставать и ехать на работу, где дела, учитывая моё настроение, шли из рук вон плохо.
Я понимал, что нужно как-то смериться с тем, что произошло! Ни я первый, ни я последний! Но пока это у меня не получалось. И снова в те вечера, когда со мной не было Сашки, я глушил водку, хотя понимал, что если не остановлюсь, то всё очень плохо кончится. Я сопьюсь! Сон всё более становился беспокойным, снились кошмары, которые однажды стали превращаться в дикую реальность, когда я явно чувствовал, что кто-то огромный, страшный, удивительно сильный наваливался на меня и, выкрутив руки, зажав рот волосатой лапой, громко рыча, начинал душить. Я, задыхаясь, беспомощно елозил под этим чудовищем, пытался сбросить его с себя, но мне это никак не удавалось, пытался закричать, но крик застревал где-то в горле. Я понимал, что ещё мгновенье и задохнусь, мой мозг взорвётся и меня больше не будет! Но тогда, как Сашка? Как он без меня? И прежде, чем умереть мне всё же удавалось вырваться из его цепких лап. Я просыпался весь в поту с дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем. Отдышавшись, пытался вновь заснуть, но только стоило закрыть глаза, как это чудище вновь откуда-то из темноты с громким рыком набрасывалось на меня, и вновь его лапы рвали моё горло, и вновь я со страшным криком просыпался. Этот кошмар преследовал меня из ночи в ночь.
Прошёл Новый год. К этому времени я практически бросил пить. Кошмары повторялись всё реже.
Отношения с Леной тоже как-то успокоились. Войны прекратились и Сашка сам был волен выбирать с кем из родителей он останется сегодня. И так день за днём, год за годом. Сашке исполнилось десять лет, когда она неожиданно заболела – рак - и через полгода, как свеча, сгорела. Ей было всего тридцать семь. Для всех её смерть стала шоком, для Сашки она была страшной трагедией! Он очень любил маму! Первые месяцы после её похорон было очень трудно. Ребёнок часто вспоминал её, плохо спал, плакал по ночам и сквозь слёзы звал её, разрывая мою душу: «Мама, мама!». А я вспоминал бабу Клаву и её пророческие слова: «Развод - грех и этот грех ляжет страшным грузом на ваши родительские плечи!» И кто его знает, как бы сложилась наша жизнь, судьба Лены, если бы мы сумели тогда сохранить семью.
Через пару лет я всё же женился. У меня родился второй сын. Ещё через три года дочь. Сашка после школы окончил институт, стал строителем. И всё вроде бы нормально, но я ничего не могу забыть: ни то счастливое время, когда мы были одной семьёй, ни тот осенний день, когда она уехала из нашей квартиры и словно забрала с собой большую часть моей души и сердца, ни тех лет, что мы прожили раздельно после развода, ни её преждевременную смерть. Лена часто снится мне, словно напоминая о том, что она была в моей жизни, есть и будет до конца моих дней. Жизнь, к сожалению, не вечна и настанет день, когда я уйду вслед за ней в тот лучший мир, где, даст бог, мы с ней снова встретимся!
Я, дорогие мои читатели, не прошу ни о лайках, ни о том, чтобы Вы подписывались на мой канал, я не прошу ни о чём! Наверное, с Вами тоже было такое, когда встретив незнакомого человека, и, пообщавшись с ним какое-то короткое время, Вы вдруг открывали перед ним свою душу и рассказывали ему о своей жизни всё без утайки! А выговорившись, вы понимали, что вроде бы как-то стало легче дышать…
Я никого из Вас не знаю, но хочется надеяться, что Вы поймёте меня правильно, и поэтому взял и всё Вам рассказал!
Удачи и счастья всем!