В царской России работники милиции сами представлялись «мусорами», и в этом не было ничего зазорного. Нелицеприятным подтекстом это слово наделили в преступном мире.
В России воровское арго прочно вошло в лексикон простых обывателей. Многие не заметили, как начали называть полицейских и милиционеров словечками из жаргона преступников - фени.
Имеют ли «легавые» отношения к собакам?
В некотором роде да, имеют. В послереволюционной России оперативники, состоящие в рабоче-крестьянской полиции, получали жетоны со своими личными номерами. В те времена на этих значках был изображён охотник вместе с легавой охотничьей собакой. Жетоны носились на лацкане пиджака, по ним оперативники могли опознать друг друга.
Вполне вероятно, что словом «легавые» полицейских начали называть ещё до революции. Работники угрозыска в царской России должны были носить нашивки с изображением собаки и соблюдать конспирацию. Поэтому при встрече с другими людьми, а особенно с подозреваемыми в совершении преступления, они представлялись членами какого-нибудь охотничьего клуба.
Однако всё тайное рано или поздно становится явным, и уловку полицейских быстро раскусили. После революции нашивки на одежде пропали, но прозвище «легавые» по отношению к оперативникам осталось.
Венгерский «мент»
В России двадцатых годов ментами называли тюремных надзирателей и рядовых сотрудников милиции. Само слово «мент» пришло в русский язык из польского, а в него, в свою очередь, из венгерского. На венгерском «mente» означает плащ или накидку, которые являлись частью формы жандармов, а на польском «ментик» — солдат или постовой надзиратель. А так как многие слова блатного языка фени пришли из других языков, то и слово «мент» пришлось по вкусу русским преступникам. К тому же, этому немало поспособствовали польские криминальные элементы, приехавшие в Россию.
Позднее в воровском арго стали использовать и производные от «мента» — «ментяра» или «ментозавр», а отделение полиции стали называть «ментовкой» или «ментурой». После двадцатых годов слово «мент» едва не пропало из фени, поскольку стражей порядка стали называть «мусорами».
«Мусора» — работники сыска
В царской России существовал особый отдел полиции, который назывался МУС — Московский Уголовный Сыск. В самом начале название сокращали до МосУР. Все его работники, приходя на вызов, представлялись, называя свою фамилию и говоря перед ней «московского уголовного сыска оперативный работник».
Но такой сложной словесной конструкцией пользоваться было неудобно, и сами сыщики сократили её до мусора. После революции МУС переименовали в МУР — Московский Уголовный Розыск, но прозвище агентов сыскной службы так и закрепилось в народе. Стало оно и синонимом беспринципного карьериста, подлеца, приобретя негативную окраску.
По другой версии, «мусорами» работников полиции стали называть с подачи еврейской криминальной общины из Одессы. Там словом «мосер» называли стукачей — тех, кто закладывал своих товарищей. Они сотрудничали с полицейскими, и их услуги были востребованы. Со временем «мосер» трансформировалось в «мусор», и так стали называть представителей милиции, занимающихся розыском преступников.