(фото из Сети в свободном доступе)
Во время пандемийного карантина, предусматривавшего обязательное ношение медицинских масок, приключилась со мной одна забавная история. Собственно, подобное произошло уже не впервые, но этот случай был из тех, что мне особо запомнился. В тот день я, нацепив на лицо маску, надев перчатки, отправился в магазин. Старался обходить встречных прохожих, как и они меня. Только с одной леди этот маневр не вышел. Хотя на ее личике и белела точно такая же маска, как и у меня, но мало ли? Я шаг влево, и она туда же. Я вправо, она повторяет мои движения. Наконец, приблизилась ко мне уж совсем на непозволительное расстояние, взяла меня под руку и радостно воскликнула:
- О, привет!
- Привет... – глухо пробормотал я из-под своей маски, не в силах одернуть руку.
- Как сам? Как жизнь?
Хм. За последнее время редко кто интересовался моей жизнью. Поэтому Остапа (меня, то бишь) понесло. Настоящий словесный взрыв!
На протяжении десяти минут я ей все и выложил, вплоть до таких интимных подробностей, как у меня в саду отцвел белый налив и зацвел каштан.
А она... Она ответила мне примерно тем же. Что ее замучило утреннее щебетанье птах, одолели ночные комары и возникли серьезные проблемы с тем, как устроить младшую дочку в детский садик после карантина.
- Настеньку? – заботливо осведомился я.
- Ты помнишь ее имя... Трогательно.
Я поежился, представив, что реальным папой Настеньки мог быть бы и я. Пути господни непредсказуемы. Или, как там правильно, неисповедимы?
После этого она мне процитировала что-то из прозы Набокова. Я же ей в ответ выдал Булгакова. Потом мы поменялись ролями... И так вот и шли, я и она, пребывая в колоссальном совместном «счастии». Таком «счастии», что у нас в одну секунду возникло желание поцеловаться. Мы даже успели задохнуться, только представив вкус этого поцелуя. Такого поцелуя, когда ты выпиваешь из груди любимого человека весь воздух, но тот сей же миг возвращается к нему, ибо он делает точно такой же жадный глоток из тебя.
Что это было?
Объяснить легко. Если кого-то томит самоизоляция, нахождение в четырех стенах, мечта о свежем воздухе, то кого-то угнетает иное... тоска одиночества, выливающая в такую вот сумасшедшую жажду поцелуя. Собственно, даже не важно с кем...
Синхронным жестом мы сорвали друг с друга маски, будто нижнее белье, жаждая этого поцелуя, и также синхронно закричали вдруг, в унисон:
- А-а-а! Ты кто?
- Ты вовсе не Людка! – вымолвил я, в страхе отстраняя ее от себя.
- Я – Любка! – представились она. – Но ты... ты... Ты совсем не Сашка! – испуганно сказала она.
Да... я был совсем не Сашка.
Мимо нас продефилировал полицай-патруль.
- Наденьте маски, товарищи! Не забывайте о масках! – бросила в нашу сторону девушка в форме полиции из патруля.
А мы их демонстративно выбросили и... все же... поцеловались. Назло всем! Назло всем вирусам Планеты, вместе взятым.
На зависть полицай-девушке.
Та, как-то странно глядя на нас, постучали пальчиками по кобуре, закрепленной на ее ремешке «от Версаче». Судя по звуку, в кобуре был то ли набор масок, то ли какие-то иные мягкие причиндалы.
- Целоваться... нельзя! Категорически... это категорически запрещено! - дрожащим голосом предупредила она нас, при этом задыхаясь от гнева, вызванного невиданной нашей наглостью.
Нам с Любовью и оставалось лишь одно - оттолкнуться друг от друга (все так же синхронно) И мы убежали в разные стороны.
Мало ли?.