Найти в Дзене
Многоbooks

Новое и хорошо забытое старое.

«Мартин Иден» Запоздала с рецензией, Иден уже вытеснен из головы другими произведениями. Что осталось? Все еще не могу понять странное отношение поклонения вокруг этого романа. Да, прежде всего: он прекрасно написан, от прочтения получаешь огромное удовольствие. Он дает повод для размышлений и споров. Но чаще всего я сталкиваюсь с очень — ИМХО — буквальным его восприятием. Что насчет так называемой любви к Руфь? Обычная история обожания и влюбленности. Вначале меня очень отталкивало это постоянно проскальзывающее воспевание "невинности" и "чистого образа" (да сколько можно этих христианских ценностей?). Когда же стало ясно, что на деле Руфь — с точки зрения развития персонажа Мартина — пустышка, захотелось вскочить, и сказать "я же говорила!". Но, кажется, все не так однозначно. Еще раз подчеркну: мы видим и ее, и весь мир глазами если не Мартина, то наблюдателя очень близкого к нему, осторожно подбирающего точку зрения, не выходящую за границы понятной герою. Сначала Руфь — божест

Незаметно прочла ещё пару книг.

  • «Martin Eden», Jack London, 1909

«Мартин Иден»

Запоздала с рецензией, Иден уже вытеснен из головы другими произведениями. Что осталось?

Все еще не могу понять странное отношение поклонения вокруг этого романа. Да, прежде всего: он прекрасно написан, от прочтения получаешь огромное удовольствие. Он дает повод для размышлений и споров. Но чаще всего я сталкиваюсь с очень — ИМХО — буквальным его восприятием.

Что насчет так называемой любви к Руфь? Обычная история обожания и влюбленности. Вначале меня очень отталкивало это постоянно проскальзывающее воспевание "невинности" и "чистого образа" (да сколько можно этих христианских ценностей?). Когда же стало ясно, что на деле Руфь — с точки зрения развития персонажа Мартина — пустышка, захотелось вскочить, и сказать "я же говорила!". Но, кажется, все не так однозначно.

Еще раз подчеркну: мы видим и ее, и весь мир глазами если не Мартина, то наблюдателя очень близкого к нему, осторожно подбирающего точку зрения, не выходящую за границы понятной герою. Сначала Руфь — божество. Потом она же, да и все люди вокруг — пустышки. Не правда ли, что автор, показывает мир глазами Идена, не снимая его шор? Не загружая повествование другой реальностью?

Кажется, в некоторых плоскостях Мартин так и остался слепым. Пытаясь связать биологию, жизненную силу, предназначение и красоту, он так и не разрешил любимой женщине быть живой.

Тут мне показался интересным персонаж Лиззи. Точнее то, насколько он зыбок и не раскрыт. Мы видим девушку, которую Мартин встречает в тот момент, когда чувствует себя выше других. Когда ему приятно играть в божество, судить и миловать. И он, играя свою роль "доброго божества" поступает с ней настолько благородно, насколько способен.

Но он так и не оказался способен открыться другим людям, перестать постоянно сравнивать себя с ними и утверждаться в собственном величии, по строго подобранной для этого шкале. В конце концов он оказывается в тупике и, будучи не в силах допустить неправоту своей парадигмы, сдается.

Нетрудно заметить, что его персонаж мне не симпатичен :). Это общее впечатление от прочтения — ни один из героев не вызывал сильного сопереживания. Однако, отойдя от книги на месяц, остальные персонажи кажутся слишком слабо вырисованными, чтобы испытывать к ним неприязнь. И только от Мартина остается четкий след.

  • «It», Stephen King, 1986

«Оно»

Непростительно долго не читала Кинга и забыла, как же он хорош. "Оно" — великолепный роман о комплексах, страхах и психологических проблемах, которые мы взваливаем на себя в детстве и проносим через всю жизнь. Писать про него можно много, выделю пару основных впечатлений.

Для меня неожиданно выразительным персонажем стала второстепенная героиня — жена Стенли Уриса. Ее история навсегда застывшего перед глазами выпускного так концентрированно и ярко показывает, как в общем-то бессмысленный комплекс может тянуться за тобой и питаться радостью жизни на протяжении долгих лет. Возможно, эта история так выделяется, потому что остальные персонажи столкнулись со своими страхами лицом к лицу и во многом осознали, что за ними стоит. В то время, как история Патриции застыла в своем развитии.

Пункт второй. Хорошо это или плохо, но история самого клоуна, блуждания по тоннелям и великой битвы (которой была посвящена едва ли не вся экранизация) после всего психологичного великолепия показалась мне немного затянутой и скучной. Возможно, автор метафорически рассказывает что-то бОльшее о войне со своими страхами и злом, чем я сейчас могу заметить.

Ну и третье, комментарий Кинга, показавшийся мне весьма примечательным. Как известно, в книге есть сцена детского секса, не вошедшая по понятным причинам в фильм. Нетрудно догадаться, что вокруг нее разгорелось немало дискуссий. Завершающая часть высказывания об этом автора, опубликованная в издании "Vulture":

To it I’d just add that it’s fascinating to me that there has been so much comment about that single sex scene and so little about the multiple child murders. That must mean something, but I’m not sure what.

Кажется, очень достойным послесловием к роману.

  • «The Marriage Plot», Jeffrey Eugenides, 2011

«А порою очень грустны»

Казалось, я про него писала, но нет. Очень затягивающий роман про выбор жизненного пути, поиск себя и своих границ, столкновение чувств и реальности.

Повествование ведется в основном вокруг трех персонажей. Девушка — Мадлен, и два парня-сокурсника по колледжу (или около того, не сильна в американской системе образования). Одного любит она, а второй влюблен в нее. От лица последнего написаны некоторые главы, и их взаимоотношения мы видим в основном со стороны его чувств.

Осторожно, спойлеры неизбежны. Один из конфликтов этой истории состоит в том, что обожаемый Мадлен человек психически нездоров. И вот она сталкивается с тем, что влюблена не просто в образ человека (что с нами всеми случается), но и человек, с которого списан этот образ не всегда является самим собой.

Сложная, живая, реалистичная в деталях история. Евгенидис особенно хорош маленькими зарисовками, словно бы вскользь набросанными параллельно сюжету. Из которых, как из отдельных мазков складывается цвет и образ произведения.