Есть у меня такая Катя.
Нормальная была девчонка, душа в душу с ней жили. Нет, с магом связалась. А он, мало того, что маг, еще и международный дипломат. Уедет на две недели куда-нибудь в Эквадор на пару с Анной-Марией, а моя тоскует.
А когда Катя тоскует — ее все время ко мне тянет. Оно и понятно, нельзя девку одну надолго оставлять. Она мысли неправильные начинает думать и во все тяжкие пускается.
Вот и сейчас... пустилась.
Я только засыпать начал — пришла, дергать давай, смотрит так грустно, руки тянет, куда не надо. А времени — два ночи! Мне же тоже хочется отдыхать!
И что с ней делать? Ну, дал ей все, о чем просила. Масло сливочное с кремлевской булкой. И малиновый джем.
Сидит в пижаме, довольная, уплетает, булкой прямо в банку макает. Я рядом стою, смотрю на это безобразие.
А как хорошо держалась, два дня на этот раз! Наелась, повздыхала, спать ушла.
Утром я ей хлебцы зерновые подсовываю, да яблочко, да яйца на глазунью — отмахивается, только сливки к кофе берет. Это типа система питания такая у нее, утром мы бизнес леди на фитнесе, ночью грустная Бриджет Джонс с мороженым и курой грилль.
Но это еще ничего. Вот вернется Давид — ух, что тут начинается! Нет, я не про спальню, там я подробностей не знаю. Я про все эти рахат-лукумы турецкие, эти пармезаны итальянские, этот ром кубинский. Конечно, шикарно, не то, что с ее бывшим: чучхела, адыгейский сыр и казахстанский коньяк. Зато и Катя теперь — Катя-то! Натрескается и весы терроризирует. Они уже привирать начали, чтобы она перестала топтаться.
Я тоже стал сопротивляться этим круглосуточным дегустациям — не открываю ей ночью, и все тут. А то знаю эту историю — сегодня мы хамон уплетаем, завтра сельдереем закупаемся, как на армию веганов. А он потом гниет за кошачьим кормом. Она же больше одной веточки этой дряни съесть не может.
Она возмущается, вздыхает, уговаривает. Потом к Давиду возвращается, засыпает голодная. Утром жалуется ему на меня. Он только смеется и делает омлет по-бейрутски. Я пытаюсь в него недельным сельдереем запустить, уворачивается, но хотя бы выкидывает. Обещает разобраться со мной вечером или натравить Анну-Марию, а сам подмигивает.
Катя с аппетитом уплетает омлет вприкуску с хамоном, поглядывает на меня искоса. Я молчу, как гордый самурай, типа не мне сейчас угрожали, прячу с видного края полки шоколадку.
Все, поели. Давид взмахивает Анной-Марией, и волшебная палочка мигом наводит чистоту и порядок в посуде. Катя что-то ищет, смотрит подозрительно и уходит без шоколадки.
После возни в прихожей хлопает дверь.
А я что?
Стою себе в уголке, урчу фреоном. Думаю, как намекнуть Давиду, чтобы выкинул Катину просроченную маску для лица, которая уже второй год у меня на нижней полке засыхает. Зеваю, пугаю кота. Можно и отдохнуть, теперь до ужина меня никто не побеспокоит.