Казалось, что день 16 июня 2020г. изголодавшаяся по культурным событиям Москва ждет с огромным нетерпением: в этот день в Москве должны были открыться музеи.
Час Х настал, двери храмов искусства распахнулись и в них устремились … журналисты. Простая публика, насколько я могу судить по ММАМ, в музеи не пришла.
Ранее директор МАММ, Ольга Свиблова, рассказала изданию AD о готовящихся очень жестких мерах безопасности:
“Мы планируем вернисаж при всех супермерах защиты. Защита у нас как в больницах, где есть красная зона и зеленый коридор. И посетители, и сотрудники будут входить в музей в бахилах, в новых масках, потому что в старой маске я не пущу. Люди, экономя на средствах защиты, не понимают, что через два с половиной часа маска становится сборником вирусов и бактерий. Поэтому у нас будут новые маска и перчатки, дезинфекция старых перчаток, и жесткий пропускной режим. Вход зрителей будет лимитироваться физической дистанцией. Вот в таком виде будет существовать музей”.
И все было так.
Были и маски, и бахилы, и санитайзеры, и предельно вежливый персонал, настаивающий на неукоснительном соблюдении вышеуказанных мер. И фотограф у входа, фиксирующий моменты облачения, тоже был. Были и интереснейшей выставки, и любопытные экспонаты: в музее одновременно идет 11 выставок.
Не было только кофе и зрителей.
По залам ходили люди с камерами, штативами и микрофонами. Г-жа Свиблова рассказывала о текущих экспозициях и будущих планах.
Фотографы позировали друг другу у выставочных экспонатов, ведь в репортажах должна быть публика. Публика, которой нет.
Все было очень странно и очень волнительно. Странно, потому, что не все и не всегда могут ходить по пустым залам музеев, любуясь чем хочешь и сколько хочешь.
Волнительно, потому что снимая исторические фотографии, ты одновременно снимал историю – историю современную, где случайно оброненная бахила, мгновенно становилась и экспонатом, к которому устремляются фотографы, и объектом повышенной опасности, который охраняют служители музея от все тех же фотографов и журналистов.
В «красном» зале, где представлялись фотоработы Эммануила Евзерихина советского периода, гнетущее одиночество и странность момента ощущались особо остро. А еще там чувствовалась какая-то неловкость как на похоронах Генсека: вроде как тебя все происходящее и не касается, но что-то идет не так. Боязно как-то ходить вдоль кумачевых стен, разглядывая черно-белые кадры в траурных рамах.
И все-таки где же люди? Они же так хотели культурной жизни?! Может они не хотят выставок как в больнице?
Или просто ужас перед неизвестной заразой превалирует над желанием культурного досуга и никакие меры безопасности не убеждают?
Или мир все-таки неузнаваемо изменился и случилось, то что предрекали некоторые и за пустыми музейными залами нас ждут пустые залы театров, филармоний, клубов?
Неужели искусство ушло в онлайн? А что уйдет туда за искусством?!
В пустом зале, где экспонировались волшебные работы Александра Слюсарева мне хотелось кричать: «Люди! Вернитесь! Без Вас плохо!» Мне не ответило даже эхо, только смартфон писком известил о паре сообщений …
За первый день работы МАММ, по неофициальной информации посетило 150 человек. Интересно, сколько из них было журналистов?