Анна Ивановна жила в небольшом посёлке Рязанской области. Когда ей исполнилось семьдесят лет, умер муж, и она осталась одна.
Дети у Анны Ивановны находились довольно далеко: сын в Питере, дочь в Москве.
Они всегда регулярно навещали её, и раньше этого хватало, но одиночество и возраст брали своё, и Анна Ивановна хотела постоянного ухода.
Если в прежние времена она гордилась, что сын и дочь имеют хорошие профессии и живут в столичных городах, то теперь завидовала соседкам, у которых дети были не столь успешны в жизни, зато проживали вместе с родителями или в том же посёлке.
Разумеется, сын и дочь готовы были нанять для матери помощницу, но Анна Ивановна не хотела видеть дома чужого человека, ей нужны были забота и внимание близких.
Дочка Анны Ивановны, Марина, приезжала к матери почти каждые выходные. Но вот это «почти» не устраивало мать, перерыв в две недели давался ей очень трудно. Марина, пыталась объяснить, что ей тяжело каждые выходные мотаться в такую даль, у неё семья, она очень устаёт на работе и что нужно нанять помощницу, но Анна Ивановна лишь обижалась и плакала.
С возрастом характер у неё изменился, она стала более обидчивой, более ранимой, понять, как тяжело приходится её дочери она была не в состоянии, зато она понимала, что другие бабули из её подъезда получают больше внимания от детей.
Эдик, сын Анны Ивановны, приезжал к ней каждое лето на месяц в отпуск. Он был младшим ребёнком, любимцем, и мать всегда очень скучала по нему, поэтому он никуда больше в отпуске не ездил. Однажды, много лет назад он приехал на родину вместе с женой и дочкой, но им не понравилось жить летом в жаркой квартире с регулярными отключениями воды, кроме того их расстроило отсутствие в поселке тенистых парков и водоемов для купания, так что они больше никогда не приезжали к Анне Ивановне.
Когда Анне Ивановне исполнилось семьдесят три года, она поддалась на уговоры и согласилась жить у дочери.
Ничего хорошего из этой затеи не вышло. Пожилой женщине было неуютно в чужом доме. Весь день она сидела совершенно одна. Дочь и зять приходили около восьми вечера, внук забегал ненадолго после школы и вновь исчезал часов до девяти-десяти. В своём родном поселке у Анны Ивановны всегда был широкий круг общения, состоявший из соседок по подъезду, знакомых с работы и старых подруг. Прожив несколько месяцев в такой изоляции, она решила вернуться домой.
И вновь дочка приезжала к ней в выходные, сын в отпуск и на длинные майские и январские выходные. Ещё два раза в неделю приходила социальная работница, но всё таки большую часть времени пожилая женщина была одна. Она неоднократно сетовала на свою заброшенность.
Инфаркт унёс Анну Ивановну в семьдесят пять лет.
Именно, после похорон, подвыпившая соседка из нижней квартиры стала упрекать детей Анны Ивановны:
«От тоски умерла мать ваша. Одиночество её доконало. Надо было вам с ней здесь жить. Старому человеку очень забота нужна и уход».
Марина обвела глазами всех сидящих за столом и очень устало сказала: «Жить в поселке я бы не могла, тут работы нет. У меня младший сын ещё в школе, его кормить надо, а у старшего двойня родилась и ипотека большая, тоже финансовая помощь нужна. Я делала, что могла, пять лет как проклятая между поселком и Москвой болталась. Я ведь тоже не девочка. Вся больная, а к врачу сходить из-за этой гонки некогда ... Сыном младшим не занималась толком…всё же сюда моталась…с собой брать не могла, у него спортивная секция…. просто повезло, что он в плохую компанию не попал….
А Эдик за двадцать лет ни одного отпуска с семьёй не провел. Никуда съездить не мог, потому что мама его безумно ждала… Он ведь всю жизнь мечтал вместе с дочкой в море поплавать…