Найти в Дзене
Olga Puchkina

Старый Рояль

"Олька"- ворвался в класс,где я терзала Рахманинова, готовясь к зачету по специальности, Юрка. " Че ты сидишь, как клуша, там какая-то бабка Беккер продаёт, за 100 рублей".
Я онемела, мечта иметь рояль, для любого пианиста, хрустальная мечта, особенно для начинающего свой путь в небольшом провинциальном городе. Бросив Рахманинова и впрыгнув в пальто, за окном была снежная и морозная зима, мы с заполошным Юркой понеслись на Студенецкую улицу, где и проживала эта волшебная бабка. По дороге, упиваясь своей значимостью, он рассказал историю, что у его приятеля есть приятель, у которого,в свою очередь, есть знакомая старая бабка,ещё дореволюционная. Бабуля прожила на этой Студенецкой улице всю свою жизнь, а сейчас,по причине немощи, решила уехать к дочери на Урал, дом продавала вместе с роялем. Предприимчивый пацан быстро сообразил, что можно заработать. Поэтому,он кликнул клич и выставил на продажу Беккер за 100 рублей. С бабулей он решил поделить указанную сумму пополам. Благороднейший ч

"Олька"- ворвался в класс,где я терзала Рахманинова, готовясь к зачету по специальности, Юрка. " Че ты сидишь, как клуша, там какая-то бабка Беккер продаёт, за 100 рублей".
Я онемела, мечта иметь рояль, для любого пианиста, хрустальная мечта, особенно для начинающего свой путь в небольшом провинциальном городе. Бросив Рахманинова и впрыгнув в пальто, за окном была снежная и морозная зима, мы с заполошным Юркой понеслись на Студенецкую улицу, где и проживала эта волшебная бабка. По дороге, упиваясь своей значимостью, он рассказал историю, что у его приятеля есть приятель, у которого,в свою очередь, есть знакомая старая бабка,ещё дореволюционная. Бабуля прожила на этой Студенецкой улице всю свою жизнь, а сейчас,по причине немощи, решила уехать к дочери на Урал, дом продавала вместе с роялем. Предприимчивый пацан быстро сообразил, что можно заработать. Поэтому,он кликнул клич и выставил на продажу Беккер за 100 рублей. С бабулей он решил поделить указанную сумму пополам. Благороднейший человек.
Утопая в снегу на нечищенных тротуарах и цепляясь за Юрку на скользких поворотах, я боялась только одного,опоздать. Мне казалось, что из бабкиной калитки вытянулась, замёрзшей змеей, очередь со сторублевками в руках из желающих купить это чудо,по имени БЕККЕР. Очередь, без всякого сомнения, знала, что фирма Беккер была поставщиком роялей Императорского дома России и Австрии и что Лист, Рубинштейн, Рахманинов и другие блестящие пианисты предпочитали этот инструмент всем другим Стейнвейнам и Блютнерам . В моём , семнадцатилетнем, неокрепшем сознании также не укладывалось, как такое чудо могло появиться в нашем небольшом городке. Своими страхами я,задыхаясь от морозного бега, делилась с верным другом,Юркой. Он , вероятно, не разделял моих опасений, да и чего с него взять, он же учился на вокальном и на чем играли Листы и Рахманиновы, его не заботило, не то,что меня, студентки второго курса фортепианного отделения. Но Юрке я нравилась и он терпел мои выходки и даже выучил арию Ленского, где с большим чувством голосил на экзамене " Я люблю вас, Ольга" . Пел, надо сказать, хорошо и вообще ему пророчили блестящую карьеру, но мне это было "до фонаря". Однако, я,как последняя эгоистка и настоящая женщина, пользовалась этим пацаном в своих корыстных целях, как то : занять класс для репетиции, купить без очереди пончик в буфете или просто проводить до дому, неся тяжёлую папку с нотами. Взахлёб,делясь с ним информацией,полученной мной в студенческой библиотеке во время пробегания по биографии Рахманинова, который в России, старался давать концерты только на Беккере и даже купил парочку для своего дома, мне представлялось,что владение роялем сделает меня такой же великой пианисткой и откроет дверь в другой мир, недосягаемый из такой глухой провинции. Незначительные детали,такие как талант и каторжный труд,мною не рассматривались. Юрка смотрел на меня с уважением, он был более приземлённым.
К счастью, во дворе старого, каменного дома никто не толпился. Мы постучали и почти сразу же нам открыла дверь немолодая женщина, как говорили в старых романах: "Со следами былой красоты" . Ни у кого не повернулся бы язык назвать Её бабкой. Это была дама, ухоженная, с аккуратной причёской и красивой брошью-бабочкой на пепельно-розовой блузке. Дама представилась Натальей Алексеевной, указала,где раздеться и пригласила войти. Мы,как-то сразу присмирели и сама цель нашего коммерческого визита,показалась неприличной. Сюда приходили за другим, за тем, чтобы пить чай с малиновым вареньем под абрикосовым абажуром, чтобы вести неспешные умные беседы и исполнять романсы, посвящённые хозяйке. Наталья Алексеевна с лукавой улыбкой осведомилась о цели нашего визита. Юрка,как настоящий мужчина взял инициативу в свои руки и, ссылаясь на приятеля в квадрате, изложил суть вопроса. Хозяйка грустно улыбнулась и двинулась в тёмный от зимних сумерек угол комнаты. Там,накрытый белым чехлом,вырисовывался контур кабинетного рояля. Это действительно, был Беккер. Юрка поднял тяжёлую ореховую крышку и на золотистой с патиной деке проявилась надпись"Поставщик его императорского величества " в окружении почётного караула медалей разных достоинств. У меня дрожали руки, когда я открывала пожелтевшие,слоновой кости, клавиши. Кое-где, их желтовато-ванильная линия прерывалась, напомнив мне улыбку соседского Витька, когда он клянчил у мамы трёшку на поправку здоровья. Улыбка была просящая и жалобная, в следствии отсутствия некоторых зубов. У Витька была тяжёлая биография, у Беккера, видимо, тоже т.к. нескольких клавиш у него не хватало, ореховое тело было сильно поцарапано, а резные рояльные ножки держались на веревках, по причине сбитой резьбы. Но апофеозом увиденного были две петли, которые понадобились бывшим владельцам для навесного замка, закрывавшим доступ к клавиатуре, чтобы никакая сволочь не могла проникнуть в эту цитадель и сбацать какую - нибудь там Мурку. Но все равно, это был Беккер. Да, потрёпанный, униженный, почти уничтоженный, но все ещё аристократ - красавец благородных кровей. Меня почти оторвали от инструмента и в полуобморочном состоянии усадили за стол.
То,что мы потом услышали, достойно большого романа, но я постараюсь изложить коротко.
Молодость нашей гостеприимной хозяйки пришлась на время прекрасных иллюзий и страшных разочарований, время революции. Рано потеряв родителей, она воспитывалась у дальних родственников. Глава семьи, ставшей для неё родной, служил экономом в доме Нарышкиных, богатейших и знатнейших представителей аристократии России. Для провинциального городка, Нарышкины были непререкаемым авторитетом и большой удачей. Эта семья на благотворительность и обустройство города потратили 1,5 миллиона рублей личных средств. За это, благодарно - восторженные жители сделали князя и княгиню почетными гражданами города. Даже после смерти мужа княгиня Нарышкина продолжала строить приюты, библиотеки и помогать сиротам.
Когда же к власти пришли большевики, то посчитали старую женщину врагом Советской власти и тут же приговорили к расстрелу. А вот не надо носить княжеские титулы, кровопийцы, угнетатели трудового народа. Расстрелять, однако, её не успели, княгиня умерла от разрыва сердца по дороге на казнь.
Красивый дом, на углу Кронштадской был превращён в коммуналку, уникальные вещи растащили, а несколько бесценных роялей разбросали по разным клубам. На одном, ореховом Беккере, в бывшем синематографе Модерн, переименованный в Звезду, трудилась Наталья Алексеевна, чтобы не умереть с голоду. Она получила, благодаря Нарышкиным, прекрасное образование и очень хорошо играла на фортепиано. Ее не расстреляли, как приемных родителей за связь с врагами, потому что, банально, не нашли, а потом, просто, забыли, ведь работы по построению светлого будущего было ещё много.
Вскоре, Наталья встретила свою большую любовь и жила,как и вся страна по -разному. То голодно, то ничего, но все-равно счастливо. Родила и воспитала двух детей и всегда работала то концертмейстером,то учителем, то репетитором по классу фортепиано. Поначалу, за еду, ну а позднее, за деньги. Инструмент из дома Нарышкиных был для Натальи чем-то вроде родственника и символом всего самого лучшего,что было в её в жизни. Синема вскоре превратился в Клуб рабочей молодёжи, потом в Госпиталь, потом опять в Клуб и снова в кинотеатр, и Беккер совершал такие же пируэты, служа, кроме своего прямого назначения ещё и столом, и кроватью, сундуком и местом попоек весёлой рабочей молодёжи. Тогда-то и повесили тяжёлый амбарный замок на его улыбающийся рот, чтобы не били его туда ногами и не поливали водкой, когда придёт такая блажь.
Наталья никогда не теряла Беккер из виду и случайно узнав, что его решили выбросить за ненадобностью и плачевного состояния, упросила отдать его ей. Наняла за бутылку мужиков с лошадью и притащила сюда. Было это несколько лет назад и с тех пор они жили вдвоём, в полном согласии.
Наталья Алексеевна отвернулась, стесняясь набежавших на глаза слез. Она ни за что не рассталась бы с роялем, но дочь жила в небольшой квартире в Перми и мать, с таким приданым, принять не могла. Дама решила устроить судьбу близкого существа, как пытаются пристроить старого пса, которого нельзя забрать с собой, а усыпить рука не поднимается. Вот она и предложила отдать Беккер в хорошие руки, безвозмездно, а Юркин знакомец решил просто подзаработать. Кстати, через много лет этот коммерсант станет одним из самых богатых людей в городе. Интересно, помнит ли он свою первую сделку.
Мы возвращались домой по бывшей Купеческой улице, мало тронутой временем и тусклый свет ночных фонарей ритмично выхватывал фрагменты домов с желтками окон и заборы с неизвестным вензелем, а может тайным посланием, на куске кованых ворот. Снег укрывал их белым, беккеровским чехлом, деликатно скрывая раны и увечья, нанесённые неумолимой судьбой. Было тихо, снежно и безлюдно и мы брели по занесённой улице, как по мелководью, не решаясь голосами прервать этот старинный ноктюрн времени.
На семейном совете было принято решение, правда не сразу и после моих рыданий,взять рояль к себе. У меня была большая комната, а старший брат обещал найти умельца, который вернёт Беккер в рабочее состояние.
Я наняла мужика с лошадью, а Юрка с друзьями осуществляли погрузку-выгрузку. Весёлой ватагой, голося цыганские песни и воображая себя удалой тройкой, хотя несчастная лошадь с большим трудом тащила увесистый миньон, мы дотянули до моего дома. Предстоял подъем на третий этаж без лифта. Повезло,что мы были молоды и неопытны, а лестница была широкая и, теряя рояльные ножки и чуть не придавив будущего миллионера, Беккер достойно занял своё место в нашей квартире. Я была счастлива.
Мне казалось,что в моей комнате поселился свидетель прекрасной, но утерянной навсегда эпохи. Его клавиш касались руки великих людей, влиявших на судьбы миллионов и имена которых, навсегда вошли в историю. От одной мысли, что и я тоже смогу играть на его клавишах, мое сердце заполняла гордость и восторженная вера в своё предназначение. Какие чудные иллюзии! Потом, я уже никогда не мыслила подобным образом, но тогда, просыпаясь среди ночи, я подходила к роялю, обнимала его, прижималась щекой к тёплому дереву, как к доброму седому дедушке, которого у меня никогда не было, и шёпотом поверяла ему свои юные мечты. Иногда, его струна отвечала тонким , щемящим звуком, похожим на стон. Возможно, он что-то хотел мне сказать или просто душа, скрытая в ореховом теле, жаловалась на былые обиды? Кто знает.
Но наступало утро и рояль превращался просто в объект интерьера, который не исполнял свои прямые функции, о чем мне сердито напоминала мама. В перерывах между занятиями, я носилась по городу в поисках реставратора, но в нашем захолустье даже настройщики были редкостью,а здесь требовался серьёзный ремонт. Иногда, кто-то из них приходил и выносил одинаковый приговор, восстановить невозможно. Я не принимала этот вердикт, не хотела, не могла и продолжала искать.
Старший брат выполнил своё обещание и познакомил меня с удивительным человеком, местным Кулибиным, который, как говорили, мог и " блоху подковать". Талант всегда завораживает и притягивает своей непостижимостью, вот и Никифор Иванович поразил меня в самое сердце. (Я тогда беспрестанно влюблялась во все и во всех.) Немногословный, немолодой, с большими, шершаво-тёплыми ладонями при рукопожатии, мастер, после моего сопливо-эмоционального рассказа о судьбе Беккера, коротко сказал: " Вези. " И все повторилось вновь: экстремальный спуск с третьего этажа, лошадь за бутылку и Юрка с весёлыми пацанами с духового факультета, безвозмездно помогающих своему товарищу.
Как жаль, что повзрослев, мы утеряли способность быть щедрыми, просто так, от радости жить.
Путь был довольно длинным, но страдалец Беккер дотянул -таки до пункта назначения, именуемого Пригородный лес. Там, в большом деревянном доме и жил Кулибин со своей женой Шурочкой, тонкой и талантливой поэтессой, которая променяла городскую, светскую жизнь на тихую деревенскую и нисколько об этом не жалела. В их доме пахло пирогами и любовью.
Никифор, пообещал сделать все возможное для реанимации Беккера, синие глаза мастера блеснули серой сталью, он принял вызов. Шурочка накормила пирогами, рассовала по карманам конфеты и проводила нас с лошадью до главной дороги.
Мне было грустно, как на перроне вокзала перед отправлением поезда. Только кто из нас и на сколько уезжал, я или старый рояль, было неясно.
Потом меня захватила бурная студенческая жизнь с зачетами,экзаменами и концертами, Никифор не объявлялся, и я все реже вспоминала о стареньком инструменте. Только весной он передал мне через брата, что у рояля треснула дека, он пытается её починить, но пока не выходит и если я пожелаю, то могу оставить Беккер у него до лучших времён, когда может что-нибудь и придумается.
Беккер я больше не видела, потому что , напрочь, потеряла голову от первой любви, выскочила замуж и уехала в другой город, переведясь на заочное.
Эпилог.
Спустя много лет я , наконец смогла осуществить свою давнюю мечту, посетить Дом-музей С.В. Рахманинова в деревне Ивановка, куда давно хотела приехать, но как-то всё не складывалось.
Дом , утопавший в сирени и яблоневых садах, который любил и где творил великий русский композитор, был сметён с лица Земли еще в Гражданскую и бережно восстановлен всего несколько лет назад, по чертежам и фотографиям, причём, в основном на частные пожертвования. Вот оно, послание от князей Нарышкиных, дошедшее через столетие.
Чтобы передать атмосферу того времени, собирали вещи по всему свету. Особенной удачей было найти рояль, которого касались пальцы гения, ведь именно здесь, в своём кабинете, он творил музыку, ставшую символом самой России.
Когда экскурсовод ввёл нас в святая святых для любого русского музыканта, в кабинет Сергея Васильевича, и с гордостью показал небольшой рояль, накрытый кожаным, чёрным чехлом, у меня возникло внезапное чувство дежавю. Зимние, сиреневые сумерки, скрип половиц в комнате с абрикосовым абажуром и белый силуэт рояля в темном углу. Это был Беккер, отреставрированный, помолодевший, но тот самый, мой Беккер. Я узнала бы его из тысячи других роялей по тому секретному коду доверия, которым мы обменялись с ним много лет назад. И, как тогда, когда он впервые появился в моем доме, я почувствовала себя юной, счастливой и полной надежд на прекрасное будущее.
28 августа 2019 года. Москва.

Ольга Пучкина. Обучение игре на фортепиано с нуля за 60 дней.
Бесплатный вебинар:
https://reg.music2success.ru/?utm_source=blog&utm_medium=yandex