Из моей давней беседы с Михаилом ЕФРЕМОВЫМ:
Многие коллеги твои берутся за мемуары. Как, в принципе, относишься к этой теме?
– Я не умею писать.
Да, не все, Миш, кто издаёт мемуары, умеют писать, они, главное, умеют рассказывать.
– Ну, так неудобняк. Я про себя не очень умею рассказывать. Это есть какой-то набор историй. Там их тридцать пять. Это у всех так. Тридцать пять – сорок историй. Когда ты неожиданно где-то вспоминаешь: «А вот ещё мы там ходили тогда в Сочи» или «А вот, помнится, я был в Германии».
Ну, вот такие истории, они есть у всех. Ну, это такие сборники историй о, там, Несчастливцеве, там, о Счастливцеве. Ну, а самому писать, ну, я не знаю, наверное, ещё рано. Я всё-таки человек энергичный. И ещё чего-то я поделаю на сцене.
Нет, ну вот Кончаловский свои знаменитые мемуары начал писать, как раз когда полвека отжил, и этот багаж нажитый он-то и стал описывать. Вот как ты относишься к жанру мемуаров?
– Да относительно ко мне – никак.
Я могу даже себе представить, как я уехал куда-нибудь, сел за письменный стол и стал писать.
Но я уверен, что я напишу полстраницы или, там, лист, начну перечитывать, увижу, что мысль какая-то была, не вставил, а это вот плохо сформулировано и всё такое прочее.
+++++
Замечу, что при этом моему собеседнику знакома радость печатного слова. В интервью одному из глянцевых изданий Ефремов признался:
Родители читали много и со вкусом. Если посмотреть на нашу библиотеку, то можно было увидеть много закладок в книгах. Но у нас не практиковались советы в части книг — каждый читал то, что хотел. Не припомню, чтобы отец мне говорил: «Миша, читай то-то, делай то-то». Разве что мама пыталась развивать мой литературный вкус, часто говорила: «Мальчик из такой хорошей семьи, а такой серый. Неудобно». А воспитание со стороны отца было другим — ни напутствий, ни советов, даже не могу сказать, чем именно, но он меня воспитывал, это точно. Наверное, тем, что он просто был рядом. Я думаю, что литература соответствует времени, в котором ты читаешь книги. Конкретный, отдельно взятый момент, когда у тебя в руках появилась эта книга. Хорошее у тебя настроение, плохое, пьяный ты или в депрессии, хочется ли тебе полежать или поплясать — вот при разном настроении любима разная литература. Например, в армии я нормально служил только первые полгода, а вторые полгода не знали, куда меня «пришпандорить». Вот я и взялся читать — Тургенева, Лескова, Гоголя.
Тогда у меня были обстоятельства и настроение такое — подходящее чтению классики. В какие-то моменты мне очень помогло «Откровение Иоанна Богослова». Как ни странно, в определённый жизненный момент, достаточно сложный, я читал не самую лёгкую часть библейских сказаний. И она меня укрепила. Помогла.
<...>
Мне интересно жить. Что постоянно возникают ситуации, с которыми трудно справиться. Они раздражают, бесят, выводят из себя, но именно в них — жизнь. А иначе — стагнация, стабильность. Ску-ко-та! В жизни всё закономерно: чем больше ты преодолеваешь, тем больше ты счастлив. Чем больше отдаешь — тем больше получаешь. Я даже опыт проводил: давал большие чаевые официантам, в несколько раз больше, чем требуется, и через несколько дней мне поступали очень интересные в финансовом плане предложения.