К началу 40-х годов Евгений Иванович Чарушин был знаком жителям СССР как популярный иллюстратор детских книг и журналов. Его отец, известный архитектор Иван Аполлонович Чарушин с детских лет учил мальчика рисовать и под его руководством Евгений увлекся этим занятием. Кроме того, известность Чарушину принесли писательские навыки, которое художник открыл в себе под влиянием С. Я. Маршака. С 1930 года Евгений Иванович стал писать книги для детей, героями которых были животные. Великую Отечественную войну Чарушин встретил в Ленинграде. Его семья, состоявшая из жены, сына и отца, недавно перебравшегося к нему, успела попасть в один из последних эшелонов, перевозивший Большой драматический театр в Киров, бывшую Вятку. Случайное стечение обстоятельств, но поезд вез художника на родину, в город, где он родился и провел свое детство. Лучший друг Евгения Ивановича Юрий Васнецов (дальний родственник художников Васнецовых), также уроженец Вятской губернии, помог найти Чарушиным жилье: баня площадью 6 квадратных метров. Выбирать не приходилось, поэтому художник стал наводить уют: обклеил стены оберточной бумагой и расписал их по трафарету цветами клевера, а сын Никита нарисовал на печи большую Жар-птицу.
Тяжелое военное положение сказывалось на быте и внешнем виде советских жителей, поэтому по воспоминаниям кировчан 40-летнего отощавшего и изнеможденного Чарушина принимали за старика. Именно таким его и увидел Маршак, когда в 1942 году Евгений Иванович приехал в Москву по издательским делам. Самуил Яковлевич помог старому знакомому, и после возвращения в Киров семье Чарушиных выделили 2 комнаты в благоустроенном здании практически в центре города.
Переезд не стал поводом к бездействию. Благодаря своей нескончаемой энергии, Чарушин находил работу, в которой пригодился бы его талант. В Кирове он впервые занялся росписями интерьеров. За три с половиной года, проведенных в Кирове он расписал помещение столовой агрегатного завода, детскую комнату железнодорожного вокзала и помещение кукольного театра. Кроме того, Чарушин руководил оформлением Кировского дома пионеров. Самым масштабной работой по росписи интерьеров стало украшение детского сада все того же агрегатного завода.
«Как ни покажется на первый взгляд странным, но богаче всего оказались оформленными оба коридора. Однако это было разумно, потому что здесь ребята проводили меньше времени, чем в групповых комнатах, а значит росписи дольше бы им не наскучили; кроме того, здесь они ничем серьезным не заняты и можно не бояться отвлечь их внимание. В коридоре на панелях, одна за другой, разместились сцены из известных сказок, басен, песенок, а также какие-то им самим придуманные шутливые вариации сказочных тем с участием зверей и птиц — «Белки на качелях», «Утки катают белочку», «Медведь на охоте» или какие-то совсем простые, но интересные изображения — «Журавль на болоте», «Ели, сосенки и птицы», «Белки скачут по елям», «Кусты и цветы», «Дубок и ясень». А вот в групповых комнатах он вообще обошелся без всяких росписей, но повесил по одной картине (повисит — и снять можно, заменить другой). В зале, где должно происходить что-то веселое или торжественное, интересное само по себе, он тоже отказался от изображений, а только расписал панели сказочными цветами. Так же он расписал и вестибюль, и даже лестничные клетки украсил ветками дуба и орешника.» (Кузнецов Э.Д. «Звери и птицы Евгения Чарушина», 1983)
Свой талант художник проявлял в области театрально-декорационного искусства, сотрудничая с Кировским областным драматическим театром, где работал эвакуированный из Ленинграда БДТ. Чарушин не только исполнил эскизы, но и собственноручно изготовил декорации для таких спектаклей как «Тристан и Изольда» и «Жди меня». Работа художника над последним спектаклем была даже откомментирована местной газетой:
«Е.И. Чарушин — известный художник график. И он блестяще справился со своей задачей в тех картинах, где ему можно было выступить именно как художнику. Полуразрушенная, запорошенная снегом сторожка, деревья, рассеченные и обломанные бомбами, багрово-свинцовое «небо войны» во второй картине, или превосходный зимний русский пейзаж в пятой — это сделано с большим чувством и вкусом. Однако, в картинах, где действие происходит в доме у Ермоловых, театр впал в излишний бытовизм, скрупулезно восстанавливая все детали комфортабельной московской квартиры. Вряд ли это необходимо!»
Культурная жизнь города развивалась благодаря активному участию Евгения Ивановича. 8 мая 1942 года в газете «Кировская правда» был анонсирован вечер писателей в библиотеке им. Герцена, сборы от которого предполагалось передать в фонд помощи эвакуированным детям. Вечер прошел 10 мая и вполне успешно. Чарушин стал участником мероприятия, на котором прочитал несколько своих рассказов для детей. В ноябре 1941 года к 25-летию революции Кировский областной союз советских художников подготовили выставку живописи, графики и скульптуры, на которой Чарушин представил 6 автолитографий на тему партизанства.
Война заставила Евгения Ивановича заниматься тем, что в мирное время ему бы даже не пришло в голову: реставрация скульптур и лепнины на здании Кировского драмтеатра, создание эскизов карнавальных костюмов для детских праздников, организация общегородской новогодней ёлки, рисовал агитационный плакаты. Чарушин занимался рисованием с малышами в детских садах, разработав в процессе занятий собственный метод обучения этому навыку.
За годы эвакуации Евгений Иванович обзавелся новыми друзьями-кировчанами: художники Фаина Шпак и Михаил Кошкин, писатель и фольклорист Леонид Дьяконов. С последним Чарушин в 1942 году выпустили детскую книгу «Песенки-байки», иллюстрации к которой сделал сам художник.
Возвращение в город детства, пусть и вынужденное, стало для Чарушина как глоток свежего воздуха. Евгений Иванович совершенствовал свой талант писателя и художника, приобрел новые навыки, и все это во времена тяжелого военного положения. Кто знает, как сложилась бы судьба советского художника в иных обстоятельствах…