У меня две причины для грусти. Первая - закончив «Эти опавшие листья» я поняла, что у меня осталось всего три непрочитанных книги одного из триады любимых писателей. Вторая - меня всегда смущало, что большинство воспринимает Хаксли только как автора фантастической антиутопии и в лучшем случае островной утопии, в то время как ядро его прозы вовсе не в этом. «Эксклюзивная классика», конечно, способствовала популяризации других романов британца, но их явно покупают с меньшим рвением.
Настоящий Хаксли - это английские салоны, проблемы интеллектуальной элиты, обеды британской аристократии, душные гостиные, пропахшие дымом сигар, философские споры на пятьдесят страниц, контрапункт размышлений о поэзии, дихотомии тела и духа, превратностях любви, политике, смерти, психологических концепциях и архетипах. В его романах почти нет сюжета, но по страницам раскидано столько драгоценных камней уникальных, оригинальных мыслей, а его герои неприлично часто напоминают мне себя (и это не комплимент, потому что чаще всего он мятущиеся души легонько и не очень высмеивает). Почти в каждой книге есть какой-нибудь человек искусства, который возвеличивает свои переживания, культивирует сладкие страдания, верит, что каждый раз любит как в стихах и что каждую красивую мысль надо тут же записать, смакуя, как рахат-лукум свою сообразительность и оригинальность. Мне почему-то кажется, что в этих образах воплощается и сам Хаксли, и каждый третий писатель и поэт, осененный Гамлетовской тягой к душевному эксгибиционизму.
Так где искать настоящего Хаксли? Например, в «Желтом Кроме»,элегической зарисовке о паре вечеров скучающих английских аристократах, или в «Гении и богине», истории о запретной любви, проникнутая ностальгией (там такое чудесное начало: «Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальной жизни никакого смысла нет»), или «Время должно остановиться» с первой любовью и спиритическими сеансами, или наконец «Шутовской хоровод», где я неожиданно наткнулась на одну из самых красивых любовных сцен в сдержанной английской литературе. Мне у Хаксли все понравилось, несмотря на некоторое однообразие: и «Контрапункт», и «После фейерверка», и «Обезьяна и сущность», и «Остров».
Кто тоже любит Хаксли не только за дивность нового мира? А может, я даже вдохновила кого-нибудь на углубление знакомства с ним? Отзовитесь, любители интеллектуальной британской меланхолии!