Если вы заглянули сода за пошаговой инструкцией приготовления прелестного медового пряника, который приятно пожевать перед сном, то посмею вас огорчить; рецепта вы здесь не увидите. Чуть дальше находиться маленький рассказ.
Изначально он создавался как тестовая история, написанная для улучшения опыта описания характеров персонажей. Я только учусь писать приятные и интересные истории, так что моя радость не будет знать границ, если вы оставите критику.
Медовый пряник на ночь.
Алый, подгоревший закат отливается золотом в большом и просторном поле. Одинокие колосья спокойно трепещут, создавая плавную, шуршащую мелодию на ветру. Где-то вдалеке стоят чёрные голые деревья с редкими засохшими кленовыми листьями.
Зима прошла. С ней ушёл и холод, и метель, что страшно завывала под дверями ветхой избы. И даже, чьи то жизни, неспособные пережить злую и беспощадную ледяную стужу. Она забрала всё. Это треклятая снежница. Остались только голые деревья, мягкая грязная почва и обгорелые стены, после постоянного топления по чёрному.
У крыльца стоял мужчина и, куря трубку, смотрел своими серьёзными глазами вдаль. У него было тёмное, смуглое лицо, и седые неровные усы, еле скрывающие дрожащие губы. Он вдохнул первую порцию дыма и во рту появился знакомый горьковатый привкус. Но это не помогало, ничего уже не помогало. Хотелось залезть в бабкин угол и реветь, словно дитё. Но слёз больше не осталось, только жар и гнев, уже которые день подряд правящие внутри него. Давным-давно мамка говорила, это так сердце ноет, но тогда он её не понимал, а сейчас так горько на душе стало, что хоть вырывай это несчастное сердце. Он ужасно злился, не только на холод, сколько на себя. И каждый божий день винил и бранил только себя.
Послышались шорох и чавканье. Медленно переступая лужи к мужчине шла девушка. Серое испачканное льняное платье, обтянутое красным толстым поясом, неровно сшитом хозяйкой, тёмно-русые волосы, собранные в тугую косу и косые сине-зелёные глаза.
- Я... ошэнь доброхотствую вам. - грустно начала она, пытаясь завести диалог. Говорила девушка спокойно, с небольшим польским акцентом. - Вам наверное ныне тяжко.
Подул сильный ветер, и старику пришлось прикрыть стаммель, а затем заправить несколько крупинок мелко-нарезанной махорки обратно в чашу.
- Шла бы ты домой, Дзвинка. - он громко откашлялся, жмурясь от неожиданно накатившей хрипоте.
- Так, нэт никого в хате. Вот я к вам и пришла, посмотреть как живёте.
- Где это все? Брат твой, слыхал, в училище поступил. А отец где? Ушёл пади куда? - разговаривать не особо хотелось, но с каждым словом громоздкая грусть по капле отходила. Он знал, что его собеседница большая сплетница и пришла не посмотреть как мужичок живёт, а за подробностями. Да, он прекрасно это понимал, но сейчас выбора не оставалось, ему должно выговорится хоть кому. Правда в том, что и она тоже это понимала.
- Агась. Отец на базар поехал, это который у Мурома стоит. Пряников обещал привезти. - улыбнулась девушка. Но потом резко спохватилась и растерянно взглянула ему прямо в глаза. Один глаз смотрел прямо, а второй сильно косил влево, но её взор всё равно казался серьёзным, полным грусти и понимания. - Ой, да не до этого вам сейчас, пади наверное.
- Ничего малая, ничего милая. - старик сел на нижнюю ступеньку, отложил свою трубку рядом и медленно, так мечтательно закрыл глаза. - Моя Диянка, вот, тоже пряники любила, особенно с мёдом. Как привезу ей, а она на печку залезет и сказку попросит про звёзды. А я сяду рядом, расплету её лохматые косы, посмотрю в её веснушчатое лицо и скажу: „ Я сказку долгую тебе скажу, да интересную, но только ты сиди рот не разевай, пряник жуй, да не целиком. Они дорогие, и их у нас мало.“ А потом она сидела и разинув рот слушала. Эх... вот я дурень старый был, тотчас лошадь бы продал что бы груду пряников купить, только бы сейчас улыбку её ещё раз увидеть.
Дзвинка подошла к мужичку, села рядом и заплакала. Очень надрывисто и со всхлипами. Она крепко обняла его своими натруженными руками и тихо произнесла:
- Не горюй, дядя Вася. Восё у нас хорошо будет. Слышишь? Правда, правда! А ей там хорошо сейчас! И я вэрю в это! Хорячо и страстно вэрю! И мы с тобой, грешники мира сего, отмучаемся и уйдём на покой. А там взглянем на боль нашу, утраты наши и так хорошо станет, как у Христа за пазухой - споко-о-ойно.... Воно! Там! Видишь звёзды горят? Так это все, кто ушли наблюдают за нами. Ой... красиво, то как! - девушка перевела свои косые глаза на звёзды и успокоилась.
- Ты сейчас так на Диянку похожа. Она тоже так любила, сидеть тут вот, так же, и на небо смотреть. Всё мечтала о звёздах, да о небе, всё стремилась в высь, а раньше всех в землю провалилась.
- Бедняжка. А чего это с нэй приключилось? Замёрзла? - девушка содрогнулась от нового сильно завывающего ветра и обняла себя за плечи.
- Да, застыла и одеревенела. Только она до этого чахоткой болела, вот и не выдержала. Это от матери гадость к бедной девочке прицепилась. Мы с ней вместе всегда были, а теперь один я остался. Так и помру в одиночестве, старый пень. Эгей! Многое хочу теперь изменить, да поздно. За утерянное время платить надо. Случившегося не воротишь. - он взял в руки свою старую, деревянную трубку, красиво вырезанную сбоку, и вычистил горелые остатки растения. Те, чёрной полосой, разлетелись по ветру и плавно, как воспоминания, растворились, распластались по воздуху.
- Знаешь, меня, когда я прохазничала, отэц лупил, сильно так лупил. И я плакала, но потом урок всё таки усваивала. А теперь, смотрю на тэбя и понимаю, что тэбе ещё больней. Не как мне тохда было. Но урок такой ты на всю жизнь запомнишь. Лучше бы тэбя в детстве выпороли и ты бы запо-о-омнил навсегда, и сейчас так больно не было. - она медленно растягивала слова, словно завывала.
- Надо быть, ты права. - он чуть видно краешками губ улыбнулся и очень тяжело вздохнул. - Сейчас не так больно, больно было когда я её на погост нёс. Ручки тонкие, ножки худенькие, лицо бледное. И косы потрёпанные все, лохматые. Я смотрел на неё и вспоминал, как эта девчонка бегала по дорожке и просилась всех взять её на рыбалку. А я её бранил, говорил: „ Не надобно тебе этого, дивчина! Ты пади тряпицу что ли новую сшей. Так придёт время, а у тебя приданного нет. И как же ты так будешь? Без приданного-то?“ А она грустно кивала головой и шла в хату, полотенце дошивать. Знал бы тогда, что не понадобится ей это чёртово приданное.
- Только тогда ты и не знал. - многозначно покивала девушка. - А теперь понимаешь... Слышишь? Сова ухнула. Правду ховорю.
- Слышу. - мужчина рассмеялся. И так смех неожиданно его прозвучал, так громко, да скоро в плачь превратился. Душераздирающий вой.
- Шо ты? Шо ты плачешь? Маленький что ли? Не-е-ет, тэбе держатся надо. - Дзвинка его взяла за плечо и ощутимо встряхнула.
- Да от того слёзы по моим щекам текут, шо на душе легко стало. Представляешь? После всего впервые мне так легко! Даже сердце успокоилось, и я как заново задышал.
- Мы будем жить весело и долго! И я вэрю в это, вэрю!! - девушка прослушав, что он сказал подскочила и вприпрыжку побежала в поле. - Эгегей!! Звёзды! Света яркого звёзды! Посмотрите какая я несчастная и счастливая в одном. Посмотрите хорошенечко!! Да запомните. Я - раб твой, Божественный, страдаю, но живу именно этим, я этим радую-ю-юсь!!
Бедная, бедная Дзвинка. Живущая слепой верой, внушённой родными, которые пытались объяснить маленькой смерть близкого. Смерть матери родной. И когда он, больной и уничтоженный его жалкой жизнью, навсегда заснёт, она так же будет стоять посреди поля и ныть, смотря на далёкие звёзды. Она так похожа на Диянку. Они вместе радуются в самые мучительные моменты. В то время, когда ветер завывает в ушах, земля пахнет гнилью, а ты остаёшься один. И не к кому прижаться, выплакать всё, что накопилось. А они, глупые, бегут и радуются, смотря смерти прямо в глаза.
- Авось завтра свидемся! Вижу огни горят, батька мой пришёл! - и девушка ушла, растворилась в темноте. Словно маленькая Диянка. Ушедшая, оставившая лишь слова:
« - Тебе не будет плохо без меня, обещай, шо не будет, деда. Мне будет грустно, но со мной будет мама и отец. А с тобой будем мы. Мы будем любить тебя везде. Куды бы ты не пошёл. Я тебя люблю. Не за пряники, и не за сказки, и даже не за то платице, шо ты мне привёз. А за то, что ты у меня есть. А коль тебя не будет, моё сердце будет болеть, и даже вкусный пряник не сделает его спокойней. »
После этого, девочка, дрожа от холода, прижалась к старику и засопела. Это последнее, что он услышал из её уст. И тихое: „ Я тебя люблю, за то что ты у меня есть.“ останется в его памяти навсегда. До момента, когда и он почувствует влажную землю или воронов, клюющих тело. До момента, когда и он будет сверху смотреть на ревущую Дзвинку в поле. И это его правда.
/Спасибо за прочтение/
