В 1578 году в Нюрнберг приезжает молодой Франц Шмидт, чтобы занять место городского палача. Шмидт — необычный для своего времени палач. Он не общается с отбросами общества, не развратничает, не пьёт, и как всякий добропорядочный протестант он верит в Бога. Именно такой палач и нужен городу, который современники называют Флоренцией Севера, самым развитым городом Священной Римской Империи. Заняв место городского заплечных дел мастера, Шмидт начинает вести дневник, в котором фиксирует все проведённые за 45 лет службы казни и экзекуции. Именно этот дневник станет основой для книги Джоэла Харрингтона «Праведный палач. Жизнь, смерть, честь и позор в XVI веке».
Если тема книги кому-то покажется узкой, то сразу разуверю в этом. Книга Харрингтона — это прекрасное исследование европейской городской жизни в раннее Новое время. С определенным уклоном в уголовку, но от этого не менее интересное. На время палача Шмидта или, как его официально именовали, Мастера Шмидта, выпал один из самых кровавых моментов в немецкой истории. Феодалы воевали с городами, католики воевали с протестантами, полным ходом велась охота на ведьм, периодически по стране прокатывалась чума. Всё это формировало крайне нездоровую социальную атмосферу, порождавшую различных девиантных персонажей. Убийцы, насильники, маньяки, проститутки — всего этого бегало по лесам и трактам Германии достаточно. Периодически кого-то из них ловили, тут-то в дело и вступал палач.
Быть палачом тогда было неприятно. Во-первых, палач сталкивался с бездной социальных ограничений. Его презирали, поэтому не обслуживали в тавернах, к нему мог не прийти священник, его детям чаще всего не разрешали учиться в школе. Это приводило к тому, что у сына палача просто не было другого выхода, кроме как самому тоже стать палачом. Так появлялись целые проклятые династии.
Во-вторых, работа палача была тяжёлым трудом. Нам представляется плаха и топор, но на самом деле обязанности Шмидта были куда разнообразнее. Пытки (включая пытки родственников и знакомых) и допросы, причём не обязательно с пытками. Разные формы казни. Врачевание. Ведь иногда после пыток осуждённого нужно было подлатать, прежде чем казнить. Иногда даже надзор за работой публичных домов.
При этом среди всех этих ужасов находится место и покаянию, и благочестию. В конце концов всю свою жизни Франц Шмидт работал для того, чтобы перестать быть палачом (как так вышло, что он, сын зажиточно и законопослушного бюргера вообще занялся этим ремеслом — это отдельная, очень драматичная часть книги) и его сыновьям не пришлось бы идти по пути социальных парий.
Но даже без истории личной драмы и преодоления судьбы, «Праведный палач» — это отличный исторический труд, освещающий не самые популярные элементы истории повседневности.
Кстати, если захотите дополнить книгу визуальным рядом, то можете посмотреть «Палача» с Николаем Костером-Вальдау, который в фильме как и в "Игре престолов" тоже машет мечом, но с большей пользой.