Риг едва дождался следующей командировки. Ни отдых, ни солнце, ни пляж не радовали его так, как приближающийся отлёт на «базу». Но вот, наконец, свершилось и это.
И опять на маленьком двухместном вертолёте он летел к своему заводу и разговаривал с пилотом о прелестях жизни в диком лесу. Ведь теперь ему по инструкции полагалось выходить «за контур».
Едва разложив по местам личные вещи и сделав отметки в вахтенном журнале, Риг выбрался на крышу модуля. Заканчивался август. И хотя до настоящей осени было ещё далеко, ранние жёлтые прядки в кронах ив и берез и начинающие бронзоветь верхушки клёнов обещали, что осень придет в срок, и через полтора месяца может лечь снег, и тогда всем «играм на воздухе» придется сказать «до свидания».
За день воздух над полянами нагрелся, и сейчас едва уловимый ветерок нёс над куполом модуля пряный аромат спелых трав. Риг вдохнул полной грудью знакомый, знакомый, почти родной воздух. «Надо же, – удивился он про себя, – здесь, в глуши, среди лесов и болот я чувствую себя более дома, чем в родном городе, где родился и вырос, где друзья и Катарина».
Впрочем, Катарина в этот раз провожать его не пришла. Конфликт разгорелся сразу после возвращения с курорта, где они по своему обыкновению отдыхали, если не собирались провести время в семейном кругу. Риг подал документы в Академию высших курсов, а Вольф, пользуясь своей властью, убедил Грифа назначить Рига на должность инженера-исследователя. Это универсальное назначение давало возможность работать и в лаборатории, но, что самое главное, давало больше свобод при выборе режима работы на объекте. Теперь Риг мог свободно составлять график работ за пределами контура, что объяснялось необходимостью более широкого поиска причин, влияющих на разрушение внешнего корпуса.
На самом деле, Сайрес Вольф шёл не только навстречу карьерным амбициям своего зятя. Он знал гораздо больше, чем говорил. Материалы исследований образцов проб грунта, фрагментов поверхности стен и растительности, обнаруженной на этой поверхности, были доступны только Вольфу и содержались в строгой тайне, и на это время числились как неготовые.
Если начинать более масштабные исследования, это неизбежно приведет к утечке информации. А всякая информация о деятельности корпорации должна содержать только положительные характеристики. Вольф больше всего дорожил доверием инвесторов и теми преференциями, которые он имел от кабинета министров. Он числился одной из ключевых фигур военно-промышленного комплекса и терять свой статус не хотел.
Первые анализы секретных материалов из лаборатории так обеспокоили Вольфа, что он принял решение отправить в экспедицию только Рига, наделив его исключительными полномочиями проводить исследования в любом объёме и направлении.
Единственным, кого Вольф посвятил в свои планы, был Баддл. На одной из приватных, с глазу на глаз встреч, он сказал:
– Тим, мы с тобой старые друзья и понимаем друг друга с полуслова. Пошли туда мальчишку, если он так рвётся к самостоятельности. Пусть роет. Но все, что он получит, все результаты анализов образцов растительности и пород, отдавай только мне.
Катарина не могла знать обо всех этих «подводных камнях» бизнеса своего отца. Она ждала, что Риг получит престижное место в департаменте.
– Ведь не зря же тебя наградили за ту командировку. Требуй повышения. Папа не откажет. Он надавит на Баддла, и тот сделает всё, как скажет папа, – говорила Катарина.
Риг в ответ молчал. Молчал и Вольф в ответ на просьбу дочери. Откуда ей было знать, что именно её отец непосредственно руководил следующей командировкой её мужа. А командировка, по сути, была разведочной экспедицией. Нужно было в более полном объёме собрать образцы грунта и скальных пород вблизи завода и на некотором расстоянии, нужно было собрать больше растений. Нужно было более детально обследовать стены и сделать подробный план микроразрушений, если таковые имелись и не были доступны следящей аппаратуре.
(Продолжение следует)