Палочку Катя нашла в Макдональдсе.
Ей показалось, она даже видела владельца — высокий такой парень в плаще до пят. Она пыталась догнать, хотела вернуть — но он вдруг бесследно исчез, как в воздухе растворился, прямо как ее бывший по весне, когда она набрала пару лишних кило.
Катя сама не знала, зачем оставила ее себе — безыскусная игрушка, наверное, тот парень с какой-нибудь ролевки шел, вон и одет как странно.
Она и с бывшим часто на такие ходила — за Бильбо отыгрывала. Он еще часто шутил — ты у меня вылитый хоббит! А потом ушел к эльфийке.
Дома какая-то тоска накатила от всех этих воспоминаний, не помогли даже два вишневых пирожка на вынос из Макдональдса. От вишневого ликерчика побольше пользы в этом плане.
Вот так с коньячной рюмочкой в одной руке Катя взяла палочку и для забавы приняла позу дуэлянта-заклинателя.
— Акцио! — атаковала она телевизор.
— Суперпредложение! — вдруг сам собой включился он. — Только сегодня, приобретая этот замечательный чайник, вы получаете диван в подарок!
Катя чуть палочку не выронила. Она сказала «Акцио» и получила… акцию? Совпадение?
— Акцио? — Катя снова неуверенно ткнула палочкой в сторону телевизора.
— В моем приложении все, что люблю я! — переключился канал.
Катя взвизгнула и отбросила палочку. Но тут же ее подобрала. И начала пробовать.
Оказывается, палочка реагировала на простые команды не длиннее трех слов. В основном — всякие мелочи.
«Чистота» — и палочка убрала всю квартиру, правда, вместе с пылью исчезли ее раскиданные колготки и майки.
На «кексике» ее обсыпало мукой, а о макушку разбилось яйцо — видимо, кексик полагалось готовить самой. Очищать голову магией она не рискнула, помня о глобальном подходе палочки к уборке — ее волосы ей еще дороги. Пришлось прерваться на душ.
«Деньги!» — и по всей комнате рассыпана валюта из коробки с Монополией.
«Красивые обои!» — и обои покрылись смеющимися феями, цветочками и блестками. У палочки было свое представление о прекрасном.
В какой-то момент Катя даже завизжала, потому что если бы не завизжала, то просто взорвалась от переизбытка восторга.
У нее настоящая волшебная палочка! И она работает! И ей может колдовать! И магия существует!
Катя снова завизжала, и по батарее заколотила соседка снизу.
Этой ночью Катя никак не могла уснуть. Вставала еще пять раз. Потому что только успокоится, ляжет, как в голове снова проносится этот разноцветный вихрь впечатлений, взрываются фейерверки, а потом — очередная идея. Которая, конечно, не может подождать до утра!
Надо же прямо сейчас, вот срочно попробовать левитировать кота. Во второй руке она, правда, держала подушку, чтобы не рисковать Кузей.
Перекрасить фикус в синий. Фикус не жалко, он каждый месяц впадал в депрессию и предпринимал попытки самоубийства, орошая ковер желтыми листьями.
Заставить холодильник петь. С холодильником, конечно, был риск — за него Катя все еще платила кредит. Со слухом у него оказались явные проблемы, еще и заткнуть его обратно не получилось. Под аккомпанемент соседкиного стука в батарею он до самого утра горланил на японском, что неудивительно, модель-то японская, хотя сборка, похоже, русская — у него был ужасный акцент.
Да и чего только Катя не перепробовала с этой палочкой!
В гостиной теперь лежал ковер с крыльями и турбиной — неудавшийся ковер-самолет. В ванной все никак не тускнела радуга, вместо горшочка с золотом упираясь в слив унитаза. На кухне без конца варила какая-то бракованная волшебная кастрюлька — кашу она не отдавала, зато затягивала в себя ложки-поварешки. И, кажется, кран с кока-колой тоже был плохой идеей, теперь все было липкое и сладкое.
Катя еще хотела наколдовать спортивную фигуру — но побоялась, вдруг бы палочка одарила ее торсом Шварцнеггера? И нос пришлось оставить свой, шнобель шнобелем, — а то мало ли, как сильно палочка решила бы его уменьшить.
Уже перед самым сном, на рассвете, когда сквозь открытую форточку зачирикали птички, Катя зажмурила глаза.
— Любовь, — прошептала она и взмахнула палочкой.
***
Работу она проспала, и теперь носилась по квартире в поисках колготок. Нормальные-то вчера утилизировала палочка, а те, что она наколдовала утром — с фиолетовыми единорогами — для офиса не годились.
Она почти собралась, когда на всю квартиру грохнул Ду Хаст Раммштайна — это она вчера зачаровывала мелодию дверного звонка, а обратно разочаровать так и не смогла.
За дверью стоял тот самый высокий парень в плаще. Хозяин палочки.
Первым порывом было захлопнуть дверь — но вид у него был такой потерянный, что Катя просто не смогла так поступить.
— Здравствуйте. А Анна-Мария у вас? — вежливо спросил он.
— Анна-Мария?
— Ну, да. Моя палочка. Это дико звучит, но она сбежала. Знаете, у нее тяжелый характер. Я поссорился из-за нее с невестой, потом накричал на нее… и она, в общем, обиделась, — парень вздохнул.
— Вы накричали на палочку? — поразилась Катя.
Он покраснел.
— Да. Это ужасно, я теперь не нахожу себе места! Анна-Мария, прости меня! — крикнул он куда-то вглубь квартиры и протянул руку.
Кате стало его ужасно жаль — он был так расстроен. И несмотря на то, что расставаться с палочкой, а значит, с чудом, ей не хотелось, она с тяжелым сердцем вернула ее владельцу.
— Спасибо! Спасибо-спасибо! Вы чудесная! — просиял парень, прижимая к себе Анну-Марию, и Катя кисло улыбнулась.
— Пожалуйста.
***
Без палочки она впала в какое-то страшное уныние.
Фикус сбросил почти все синие листья. Кузя перестал мечтательно пялиться в потолок, под которым летал. Даже холодильник, и тот перестал радовать японскими песнопениями. Дольше всего держалась кастрюлька-черная дыра. Катя в тоске подкармливала ее ложками, но и она потом перестала варить и выплюнула целую звенящую гору столовых приборов, перепачканных горелой овсянкой.
И так тоскливо стало, серо, тускло. Будто конфетку отобрали. Вкусную такую конфетку, о которой всю жизнь мечтал.
Правду говорят: хочешь сделать человеку плохо, сделай хорошо, а потом верни, как было.
***
А потом как-то вечером в дверь снова позвонили.
На пороге снова стоял тот парень и что-то прятал за спиной.
— Здравствуйте, Катя. Анна-Мария мне тут все рассказала… Простите за обои и ваш цветок… и остальное тоже. Ее делал мой дед, у него альтернативное чувство юмора. Может, в качестве компенсации… ужин? — и он достал из-за спины два огромных пакета на вынос из Макдональдса.
Из того, что побольше, выглядывала Анна-Мария — и аж светилась от радости.
Кажется, последнее заклинание у нее удалось особенно хорошо.