О мальчике мечтавшим родиться свиньёй

одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень.В одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень.

одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень.В одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень. одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень.В одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень.

В одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень. В одно смутное время, на стыке бюрократии и социализма. В забытом людьми месте, где-то на окраине карты, которой пользовался каждый уважающий себя человек родился парень.

Старые окна с деревянными вставнями осветились первыми лучами летнего солнца, рыжеволосый, зеленоглазый мальчик вяло потянулся от попавшего в его глаза света - утро, пора вставать.

—Коут, сынок, пора вставать мне пора на работу, а ты пригляди за свиньями,- послышался женский голос из другой комнаты.

Звук захлопывающейся двери. Коут второй раз лениво потянулся, натянул лоскутные штаны, которые, кажется, остались ещё от его прадеда и слегка давили на полные бедра полного рыжего мальчика. Он набрал полные ведра жмыха перемешанного с испорченными яблоками и отправился наполнять свиные корыта. тяжёлой походкой, слегка покачиваясь при каждом шаге и сосредоточив внимание на равновесии Коут донес и высыпал ведра двум свиньям одна из которые была беременна. Они радуясь и хрюкая выбежали из грязи, чтобы перекусить вкусным, как считали только свиньи, завтраком. Коут же присел на покосившуюся лавочку, не шататься которой помогал камень лежащий под одной из ножек, и начал думать, думать о том же о чем и каждый день. Каждый кусочек его разума был заполнен желаниями переродиться свиньёй. Он думал о том как здорово было бы жаркими днями валяться в прохладной грязи, о том как прекрасно, когда любая еда кажется тебе произведением искусства, о том как здорово быть лишенным всяких дел. Но все эти мысли были второстепенны, и главным чего он желал было лишиться чувст. Коут с самого своего рождения был не обделён эмоциями сопереживания и любви. Он делал это так как не умели люди в прошлом и настоящем и, вряд-ли, научатся в будущем. Но не смотря на его искреннию любовь в отношениях ему всегда не везло. Одни, ровняя его с остальными, считали его невероятным лжецом. Другие пользовались его чувствами, извлекая свою выгоду.

Размышления Коута прервал сосед. Он был уже выпившим, но явно не собирался на этом останавливаться.

—Какие прекрасные, ик.., свиньи, мне бы адну такую,- проговорил в пустоту Баст, одновременно выпустив дыхание от которого можно было опьянеть.

Коут было думал хотел расстроиться, предвкушая предстоящую не самую приятную беседу, но Баст от нее отказался, покинув место сразу после своей реплики.

День закончился без происшествий. Пришло время для единственного занятия Коута, когда он чувствовал себя хорошо.

Каждую ночь, после того как мать ложилась спать, Коут надевал поросячьи ушки и пяточок, выходил во двор и бегал на четвереньках, тихо хрюкая, так чтобы не разбудить мать.

Эта ночь прошла бы как обычно, но всегда есть одно но. Когда Коут уже заканчивал бегать по загону, кататься в грязи и весело хрюкать, он почувствовал резкую боль вбоку, в глазах начало темнеть и последним, что он услышал прежде чем потерять сознание был пьяный, но тихий голос Баста.

—Иди сюда, свинка.

Так закончился жизнь мальчика, жившего как человек, но умершего как свинья. Не знаю совпадение это или нет, но неделю спустя у бедной матери Коута родилась на удивление рыжая и зеленоглазая свинья.

—Ну всё, Сьюзи, конец,- проговорил пожилой голос.

—Спасибо, дедушка,- ответила маленькая Сьюзи, быстро закрыв глаза и уснув.