Чувства
Хана понимала, что брату требуется помощь, но просить об этом тётку ей не хотелось ни в коем случае – та, наверное, была бы только рада, если бы Юн Со избили до смерти. Только представив, что она могла потерять брата, Хане сделалось нехорошо. Она снова вспомнила о маме, понимая, как им сейчас не хватает родителей. Но делать нечего - нужно было как-то справляться самой. Хана отыскала баночку бальзамической мази и решила хотя бы смазать ею синяки на теле Юн Со. Она тихонько вошла в его комнату и замерла, разглядывая неподвижное тело. Умиротворённое, красивое лицо с правильными чертами – она вспомнила, как с интересом рассматривала его в день их первой встречи, и позже, когда его озарила настоящая живая улыбка, ей казалось, что ничего более прекрасного она в жизни не видела. Длинные волосы, скрывающие маленькую серёжку в левом ухе, делали его милым и трогательным. А крепкая грудная клетка придавала брату мужественный вид.
Очень осторожно, сгорая от стеснения, Хана отвернула борта полочек рубашки, обнажив его грудь – она вся была покрыта малиновыми кровоподтёками. Аккуратно, еле касаясь, она стала смазывать подушечками пальцев воспалённые места. Она медленно втирала мазь в кожу. Снова прикасаясь к телу брата и испытывая при этом невероятную неловкость, она закрыла глаза и отвернула голову. Движения её были нерешительными и скованными, и она не сразу почувствовала, как стала возить пальцами по ткани рубашки. Потом открыла глаза, спохватившись, и, преодолевая смущение, стала увереннее втирать мазь в кожу, тем самым причинив болезненные ощущения Юн Со. Он шевельнулся и сморщился. Хана, испугавшись, остановилась, оглядывая брата. Взгляд её упал на его босые ноги – они тоже были в синяках. Исполненная самых искренних чувств, она очень бережно смазывала каждую ранку на его ногах, когда Юн Со снова пошевелился, заморгал и попытался приподняться. Хана, обняв его обеими руками, придерживала, помогая сесть. Чтобы удержать тяжёлое тело, она крепко прижала брата к себе так, что их лица соприкоснулись щеками. Она не знала, куда деваться от такой близости, но брата не отпустила. Юн Со повернул голову, скользя губами по щеке Ханы, и разглядывая её испуганное лицо из-под полуприкрытых век, тихо пробормотал: - Если ногам тепло, на сердце становится холодно… - и без сил упал на подушку, увлекая сестру за собой так, что она приложилась щекой к его груди. Чтобы лишний раз не причинить ему боль, Хана аккуратно вытянула свою руку из-под него.
Вечером, перед сном, она нашла слово «холод» в словаре и, осмысливая фразу, сказанную братом, вспомнила, как он в первый день их встречи шёл босиком по снегу. «Если ногам тепло, на сердце становится холодно…» Хана придвинулась поближе к окну, отодвинула в сторону переднюю раму с матовыми стёклами и увидела, что на улице шёл снег. Пушистые лёгкие хлопья, словно белые бабочки, в беспорядочном кружении тихо опускались на землю. Ветерок бросал их на стекло, и они разбивались, стекая капельками вниз. Она открыла окно и протянула руку, ловя невесомые хлопья, которые тут же таяли на её тёплой ладони. Заворожённая метанием мохнатых бабочек, она тихо задумчиво прошептала: - Братик… - почувствовав, как её заполняет любовь к нему…
Хана высунулась немного из окна и посмотрела в одну сторону, потом в другую и, увидев Юн Со тихо стоявшего у стены, испугалась и быстро задвинула раму обратно. Что он делает здесь? Она, затаив дыхание, наблюдала за ним, как он оторвался от стены и встал напротив окна. Сейчас он не мог связно думать, двигаться и говорить – только смотреть на неё, стоя босиком на морозе и чувствуя, как в груди становится тепло. Смотреть на её милое, по-детски наивное, немного испуганное лицо, боясь отвести от него взгляд, разувериться, что всё происходящее сейчас – чистая правда… Он медленно наклонился и прикоснулся пальцами к её щеке, нежно поглаживая её через стекло. Его ладонь заскользила по стеклу и накрыла ладошку Ханы, прижатую к окну с её стороны. Она почувствовала её тепло. Он склонился ещё ниже - его лицо стало совсем близко, и он коснулся губами её лба. От ещё вчерашнего грубого и резкого Юн Со не осталось и следа – все его движения были пропитаны любовью и нежностью. Хана словно почувствовала на коже его поцелуй, лёгкий как снежинка, и от проявления этих чувств ей стало так тепло и грустно… Их глаза встретились. Хана рассматривала его лицо, такое нежное, честное и сильное и, смотря ему прямо в глаза, никак не могла понять своё учащённое сердцебиение…
На следующее утро Йоко собирала свою дочь в Токийский Университет на экзамен.
- Доченька, ты ведь сможешь? – тревожно спрашивала она Мэй, провожая её к машине.
- Мама, это всего-навсего тест! Не делай из мухи слона!.. Я сегодня плохо спала из-за постоянного шума в комнате, - недовольно пожаловалась она матери и та гневно оглянулась на Хану, следующую за ними.
- Прости, - извиняющимся тоном обратилась она к Мэй. Сестра снисходительно вздохнула и отвела от сестры глаза.
- Доченька, удачи тебе! – Йоко с улыбкой погладила дочь по голове и обернулась к племяннице: - Ты ничего не хочешь пожелать ей перед тестом?
- Желаю удачи, - искренне пожелала Хана сестре. Та словно не обратила на неё никакого внимания.
- Мама, если у меня получится, мы, правда, поедем в Токио? – с надеждой спросила Мэй мать, усевшись на заднее сиденье. - Пообещай!
- Конечно, обещаю! Разве ты не доверяешь своей маме? Знаешь, я даже себе не доверяю. Бедня-я-яжка, жить в таких условиях...
Она на прощание потрепала дочку за щёки: - Удачи на экзаменах!
Когда машина отъехала от дома, Хана, посматривая на часы, побежала к сараю, где стояли велосипеды. Увидев там Юн Со, она растерялась, не зная, как вести себя с братом после ночного случая. Она молчком положила свою сумку в корзину и стала усаживаться на велосипед. Юн Со приостановил её, тронув за руку. Так же молча, он снял варежку с её руки и взял её в свою руку, сжав покрепче, тем самым давая Хане понять - «Я с тобой».
Он так и привёл её в школу, держа за руку.
- Юн Со, тебе уже лучше? – налетели на него одноклассницы как только увидели его с Ханой, идущими вместе по коридору. Стараясь его обнять, схватить под руку, они оттеснили Хану в сторону, наперебой предлагая ему: - Давай пообедаем вместе!
- Нееет! Давайте лучше сходим в кино!
Хана с растерянным видом наблюдала, как девчонки, повиснув на Юн Со, потащили его в класс. Она с грустным видом вошла следом за ними и села рядом с Микой, то и дело поглядывая на брата.
- Я почти не сплю, чтобы выучить корейский. Но… это всё из-за Юн Со! – откровенно призналась ей подружка. - Очаровательно, да?
Она вдруг сорвалась с места и подбежала к Юн Со. Хана ревностно наблюдала за ней.
- Юн Со! – Мика раскрыла словарь и, пролистав его, сказала по слогам на корейском, - Я те-бя лю-блю. Да-вай встре-чаться? - Она взяла его руку, поднесла к губам и поцеловала под ликующие возгласы одноклассников.
Хана, ахнула, не скрывая своего недоумения. Но когда Юн Со, сам смущённый ситуацией, обернулся к ней, она скромно заулыбалась, пряча за улыбкой жгучую досаду.
…
Приняв участие в неравном бою и потерпев при этом поражение, Юн Со, однако, снискал расположение своих одноклассников. Парни зауважали его за отвагу и решительность, девчонки увидели в нём мужественного и бесстрашного молодого человека. К тому же красивого и сексуального. Они создали себе нового кумира, способного на честный и смелый поступок, который тут же потеснил своего предшественника Рю.
На переменах Юн Со не знал, куда деваться от навязчивого внимания одноклассниц. Они не давали ему прохода. Мика каждый раз пыталась остаться с ним, не обращая внимания даже на подружку. Улучив момент, когда Юн Со оказался незамеченным на лестнице, он схватил Хану за руку и потащил её в хозяйственный шкаф, где хранился уборочный инвентарь. Ему очень хотелось побыть наедине с ней, скрытым от глаз одноклассников.
- Тс-с, - Юн со приложил указательный палец к своим губам, сделав Хане знак молчать, чтобы их не обнаружили. В шкафу было очень тесно, и они стояли вплотную друг к другу. Они были настолько близко друг к другу, что их лица почти соприкасались, и каждый ощущал горячее дыхание другого. Юн Со отчётливо видел проницательные глаза сестры, распахнутые от неожиданности и удивления, а она - чувственные губы брата. Хана почувствовала себя неловко из-за такой близости, да ещё после ночных откровений Юн Со. Эта близость с братом и пугала её и в то же время пьянила, как прошлым вечером в ванной. В животе закручивался узелок каких то ещё неведомых чувств, воздушных и быстрокрылых, словно небольшой рой бабочек, готовый вот-вот разлететься по всему телу, превращаясь в опасный вихрь...