Но вот отец вернулся! Как счастливы они были! Серафима до сих пор помнила так, будто это было вчера, запах его кителя в тот день, когда она бросилась к нему, только переступившему порог их дома... Как радостно визжали они все втроём: она и Маша и Гринька! Как они подумали, что папа шутит, что он спрятал от них руку и как ужасно было потом, как страшно, когда оказалось, что он её не спрятал, а потерял. Навсегда. Нет руки.
Серафима вечерами долго не могла заснуть. Она всё вспоминала, как Гриша, когда был ещё совсем мальцом, отбирал у Маши любимую Симину куклу. Кукла была сшита из холста и набита соломой: прабабушка Марфа сделала её для правнучки. Гринька так тянул, так старался отобрать у Маши желанную игрушку, а Маша так не хотела отдавать, что нитки треснули и мягкая куклина рука осталась в руке у Марийки, в то время, как довольный братишка пошёл наслаждаться игрой с чуть пострадавшей добычей. Серафима плакала неутешно, а потом принесла пострадавшую к бабушке и та, баюкая куклу своим ласковым голосом, пришила руку.
"Вот если бы папину руку отыскать! Отчего он не взял её с собой?! Прабабушка Марфа обязательно и ему пришила бы!"
Она не понимала, почему её такой умный папа не додумался сам! Это же просто очень! А теперь вот папа без руки. Печальный. Сидит ночами один. Думает. И в кузнице работать ему теперь нельзя. И вообще... с войны её отец вернулся совсем не таким, каким уходил. Он теперь редко смеялся с Серафимой, они почти не говорили, а если и шутил с ней, как бывало раньше, его глаза оставались грустными. Это сбивало девочку с толку и она не знала, как теперь найти путь к его сердцу. А вскоре умерла прабабушка Марфа...
И вот теперь Серафима спешила домой. Она уже больше двух лет работала в городе в парткоме, жила в сьёмной комнате. Новая идеология во многом нравилась Фиме, она верила в верность выбранного пути и уверенно шла по нему. В последний год коллективизация уверенно шагала по стране, через их учреждение десятками проходили постановления, обязующие всех зажиточных крестьян сдавать "излишки" нажитого имущества в пользование государства. Самих владельцев (иногда целые семьи) выселяли из домов, отправляли в ссылки, где люди должны были обустраиваться вновь, ничего не имея, уповая лишь на собственные силы.
Каждый день делая выписки в журнал о новых и новых постановлениях, Серафима уже не думала, не воспринимала эти документы, как нечто, решающее судьбы людей. Так было до сегодняшнего утра, пока она, по обыкновению начав работу, не увидела в одном из постановлений ОГПУ, в длинном списке фамилий зажиточных крестьян, которым грозило изъятие имущества и расселение - свою фамилию, фамилию отца...
Продолжение здесь
Первая глава здесь
Любовь Милютина