«Не верю» - хочется сказать вслед за великим режиссером, закрыв последнюю страницу романа «Козел отпущения». Нет, понятно, что у Дафны дю Морье во все произведения в большей или меньшей степени включен элемент фантастики. В романе «Правь, Британия», например, рассказывается о 50-60 х годах ХХ века, когда США якобы оккупировали Великобританию. А в романе «Моя кузина Рейчел» выдумки совсем мало, разве что наделение главной героини нереальным очарованием. Как будто бы она где-то раздобыла духи парфюмера, героя одноименного романа Зюскинда, и все люди вокруг нее, и мужчины, и женщины, с первой встречи влюбляются в Рейчел.
В романе «Козел отпущения» фантастика заключается во встрече двух абсолютно похожих внешне людей, французского графа Жана де Ге и английского преподавателя Джона. Оба недовольны своей жизнью и считают, что потерпели в ней фиаско. Это завязка романа. Граф, напористый циничный авантюрист, обманом завладевает документами, имуществом и, собственно, жизнью рефлексирующего растяпы Джона. Вынуждая его при этом занять собственное графское место в семье, в разваливающемся семейном бизнесе, навязывая свои опостылевшие любовные связи и прочее, прочее, прочее. Но не поверила я совсем не в эту фантастическую интригу. «Быва-а-ает» - подумала. Потому что помню, что дю Морье так правдоподобно и тщательно обыграет любой вымысел, что его просто не замечаешь - все остальное логично и захватывающе.
В этом же романе «всё остальное» просто бред! Простите, вырвалось. Всё - выдумка, начиная от побуждений героев, объяснения их поступкам, причинно-следственных связей и заканчивая полной мешаниной и суетой всего действия. Читала с широко раскрытыми от удивления глазами (даже очки не пришлось надевать).
То, что мямлю Джона приняли в семье, рабочие на фабрике и прислуга в замке за их равнодушного прожигателя жизни графа – допустим. Джон очень старался, к тому же, внешне его не отличишь от графа. Он постоянно рефлексирует, всех жалеет, всех любит, всем сочувствует, но читатель-то помнит, что граф – бессердечный циник. Но при этом не раз и не два отмечается, что герой внутренне стал ощущать себя своим двойником, чья личность стала для него вторым «я». Как возможно соединить в себе две противоположные манеры поведения, два абсолютно непохожих характера и естественно выглядеть и поступать при этом? Станиславский аплодирует стоя.
Последние десяток страниц романа – откровенная несуразица. Особенно порадовала этим сама концовка. Джон рассказывает своей и графьевой любовнице о том, что представляет из себя граф. Любовница Бела – сама мудрость, доброта и женственность в одном флаконе. Красивым завершением романа было бы после возвращения графа в его настоящую жизнь и изгнания из неё козла отпущения Джона, забрать у злого гения героя его любимую женщину. Тем более, что теперь она знает, что любила негодяя: бросил семью (там, на минуточку, беременная жена на сносях и любимая дочка-подросток), подсадил на морфий свою мать (чтобы не досаждала ему своей любовью), убил, в конце концов, жениха своей сестры.
Но, нет! У писательницы, видимо, был замысел поставить на Джоне «чистый эксперимент». Козел отпущения? Так пусть им будет в абсолютном выражении. Поэтому Бела, хоть и увлеклась уже «новым» графом, нежным, страстным, верным, каким показал себя Джон, но узнав о том, что он не её «настоящий» граф, а самозванец, утешает его обещанием писать и отказывается остаться с ним, а не с Жаном. А в ответ на слова Джона, что граф – дьявол, отвечает: «О, нет, он обычный человек». Правда? То есть, идешь по улице и видишь - "обычные люди" - мерзавцы, негодяи и убийцы.
Тем не менее, несмотря на все эти нелепости, читать роман было весело. Потому что всё остальное - бытовые описания, всякие милые подробности: описание природы, характеров героев, колорит сельской жизни – всё великолепно. Как, впрочем, всегда у этой английской романистки.