Рассказ "Великолепный рогоносец". Начало.
- Семёнова переводим в палату вечером, - продолжал врач обход, переходя от одного пациента в реанимации к другому, - так... Печёнкин.
Володя услышал приближающиеся шаги и попробовал приоткрыть глаза. Геометрические фигуры всплыли перед глазами. Трубка во рту стала мешать дышать. Володя дрогнул.
- Маша, Печёнкин просыпается, - позвал персонал доктор.
Медсестра подошла к Володе. Тот уже открыл глаза и всё ещё любовался четырёхмерными геометрическими фигурами. Она легко вынула трубку у него изо рта и посмотрела в глаза. Фигуры замерли.
- Проснулся?
Володя хотел кивнуть, но не получилось, получилось только моргнуть.
- Операция на сердце прошла хорошо. Скоро вас переведут в палату.
Володя вновь заснул. Когда он проснулся, разум начал показывать ему совсем другие картинки, те, что предшествовали ситуации, в которой он сейчас находится. Захотелось пить. Владимир просто закрыл глаза. Но тут в его памяти стали всплывать помятые обрывки того, что произошло совсем недавно, и почему он оказался в больнице на операционном столе.
- Лада!
Володя вспомнил, как пришёл с работы чуть раньше, как открыл дверь своим ключом, будучи уверенным, что жена ещё на работе. Как заметил чужое мужское пальто на вешалке рядом с курткой жены. Как чуть не наступил на чужие мужские ботинки и услышал доносившийся из своей спальни то ли разговор, то ли стон.
Затуманенное сознание оторвало мысль от тела. Володя рванул ручку и открыл дверь в спальню.
- Лада! Ладушка! Как ты могла, - заорал Володя. Но предобморочное состояние выключило всё восприятие, и он просто медленно сполз по косяку на пол.
Теперь вся картина произошедшего сложилась. Володя не чувствовал к себе жалости или вины, он просто смотрел в потолок. Так его организм противостоял тому, чтобы больше не попасться на тот же крючок.
А в голове всё равно нет-нет, но возникали пульсирующей иголкой услышанные тогда голоса или стоны. А как любил! На руках носил, всё к её ногам. Без оглядки на её прошлое. А она за старое. Мало ей одного мужчины, мало...
Любовь не умирает, она просто переходит в другое состояние. Мужчины тоже любят и плачут, только не глазами, они плачут сердцем..., иногда вот так.
Володя закрыл глаза и слегка повернул голову на левый бок. Простынь и подушка пахли детством. Матерью. Когда мать приходила с работы домой, Вова обычно уже спал или лежал в кровати. Мама садилась рядом с ним. Гладила по голове и целовала в лоб. От неё пахло также. Больницей. Матери давно нет, а запах возвращает в прошлое.
Печёнкин провалялся на больничной койке ещё четырнадцать дней, и доктор был готов его выписать, но вдруг у больного поднялась температура и держалась три дня. Затем состояние нормализовалось, и опять доктор заговорил о выписке.
- Печёнкин, я не понимаю, что с вами, вы домой не хотите? - вдруг спросил у Владимира доктор после обхода.
- Видимо не хочу, Игорь Андреевич.
- Понятно. Слушайте, Володя, - доктор вдруг назвал больного по имени и задумался. - У нас на две недели можно в санаторий оформиться. Освободилось пару мест. Хотите в санаторий? А там уже и решите, что и как.
- Хочу, - ответил Печёнкин.
Так с лёгкой руки врача, точнее его предложения, Печёнкин переехал из одной больничной палаты в другую - лечебно-оздоровительную.
Пансионат "Обские берёзки" располагался на берегу Обского моря. Территория лечебного учреждения была окружена берёзовым лесом вперемешку с вековыми соснами, которые смотрелись среди тоненьких берёз бодибилдерами, не иначе.
Печёнкин сел на скамейку в тени деревьев напротив своего корпуса и глубоко вдохнул. Половину месяца можно ни о чём не думать. Телефон Володя отключил, просмотрев кто звонил ему и писал сообщения. Среди сообщений Володя искал глазами письмо от жены. Нашёл. Глупое и сухое: прости. Владимир попросил врача не говорить никому, куда тот его отправил. И расслабился. Есть время осмыслить и просто подумать о жизни.
Новой жизни. Другой.
Володя поднял голову к небу и ещё пару минут любовался проплывающими мимо облаками. Они кучерявились и передвигались неспешно, словно улитки.
- Сердечник, пойдём обедать, покажу, где столовая, - позвал из окна второго этажа Печёнкина его сосед по комнате. Володе повезло. Номер был рассчитан на трёхместное размещение. Но в каком-то из номеров срочно понадобилось заменить сломавшуюся кровать и кровать забрали из 320, того самого, в котором жил теперь Володя. Кровать забрали и забыли. И Володя с соседом стали жить вдвоём.
Сосед был не слишком разговорчив. Чуть старше Печёнкина и мудрее. Опытом было исчерчено всё его смуглое вытянутое лицо. Марат Савельевич был бывший военный. Хотя бывших военных, по сути, не бывает, за годы службы они так вживаются в роль, что и на пенсии стараются соответствовать званию и это выручает. Жить становится проще и легче. Как по уставу.
В детстве и юности Марат Савельевич играл на тромбоне, и на пенсии решил вновь извлекать из музыкального инструмента красивый звук. Участвовал в выступлениях, разъезжая по области в составе ансамбля "Ромашка". В этот раз всю неделю ансамбль давал концерты в пансионате "Обские берёзки". Печёнкина он увидел сегодня мелком, в коридоре, протянул руку и представился:
- Я Марат Савельевич, тромбист.
Володя улыбнулся и, протянув руку, ответил:
- Володя, сердечник.
Марат Савельевич расхохотался и пошёл по делам. Володю очень удивило, почему сосед так весело воспринял их знакомство. Только потом ему стало ясно, что тромбист, не от слова "тромб".
В столовой было многолюдно. Наконец Володя рассмотрел тех, кто отдыхал с ним бок о бок. Все столики были занятыми пожилыми людьми, преимущественно женского рода. Несколько секунд Володя обводил глазами зал, ему даже показалось, что присутствующие все на одно лицо. Одеты почти одинаково, с одинаковыми причёсками на голове или их полным отсутствием.
И вдруг, в самом конце зала, у окна взгляд Володи зацепился за сидящую женщину. Такие отдыхают за границей, но никак не в санатории "Обские берёзки". Печёнкину даже стало смешно и он улыбнулся. А женщина, как показалось ему, поймав на себе взгляд и улыбку, улыбнулась в ответ. Горячо, жарко и открыто.
Высокая блондинка с правильными чертами лица, точёной фигурой и длинной шеей, на которой Володя даже рассмотрел нитку жемчуга.
Владимир немного смутился и стал собирать на поднос еду, иногда поворачиваясь в пол оборота, и делая вид, что он не смотрит в её сторону. Но она не отводила взгляд.
- Вы будете салат? Последняя порция, - вдруг услышал Печёнкин за спиной.
- А? - повернулся он.
Невысокая милая женщина в очках и белом льняном летнем комбинезоне повторила:
- Салат последняя порция, спрашиваю, будете?
- Нет, - пробормотал Володя, взял поднос и медленно пошёл в зал, разыскивая свободное место.
И как назло красотка стала махать рукой в его сторону. Володя вдруг расправил плечи и уже хотел было сделать широкий шаг, как та самая женщина в очках, обогнав его, тихонько произнесла:
- Простите.
Она подошла к столику и села рядом с красавицей. Женщины стали беседовать. Из чего Володя сразу сделал вывод, что махали, похоже, не ему. Володя немного помялся на месте, покрутил головой, но пустых мест рядом не было.
Женщина в очках и белом комбинезоне обернулась и сказала:
- Идите к нам, у нас есть место.
Володя проглотил образовавшийся в горле за это время сухой комок и всё же сделал широкий шаг к столику за которым сидели красавица и женщина в белом комбинезоне.