Федя очень любил иногда послушать музыку, она была его страстью. Больше всего ему нравилась оперная лирика — и, надо сказать, во время нашей долгой разлуки ему доводилось слышать ее довольно часто. Сейчас он слушал превосходные партии Эзопа, Стратановского «Мельпоменон». Он посмотрел в окно и увидел через стекло лес, несколько высоких берез и желтеющие на горизонте поля. На душе его стало совсем радостно и спокойно — словно небо, сквозь которое он попал за несколько минут до этого, вдруг отделилось от земли и поднялось ввысь. Он увидел как бы маленькую голубую точку на черном небе и теперь над этим пятнышком действительно висел огромный золотой овал, в котором отражалось его собственное отражение. Что же я такое принял за дом? Это был мир, который я сам не знал, этот мир был мне незнаком. Наверно, так же была и эта вселенная, о которой я говорил. Да, кажется это был не мир, а какая-то бесконечная страна цветов. Так он и продолжал парить где-то в воздухе, иногда переходя на др