Что особенного в этом спектакле? Что вы об этом расскажете?
О Жизели - это романтический балет, квинтэссенция романтического балета. С его длинными пачками, и бесплотным образом женщины, который очень контрастирует с реальными, живыми женщинами, во плоти.
Этот контраст подчеркивается в балете двумя актами. Первый акт - приземленный и очень живой, жизнерадостный, а второй акт совсем воздушный, и даже призрачный. И очень важно видеть различия в этих двух атмосферах.
Этот балет танцуют во всех балетных трупах в мире. Он очень известен. И это настоящая классика.
Я сам танцую его с 2006 года, то есть уже довольно дано. Мне повезло, что получается исполнять его снова и снова, с разными партнершами и разными преподавателями, в разных театрах. Это позволяет мне лучше видеть развитие характера героя, детальнее изучать роль, и придумывать для нее новые идеи, пробуя то одно, то другое. У меня много прекрасных воспоминаний об этом балете, и я люблю его всей душой.
Бывали ли у вас забавные случаи, когда вы исполняли этот балет?
О, это было в Австралии, во время гастролей. В конце первого акта зазвенел сигнал пожарной тревоги, и все, и зрители и артисты, в панике покинули театр. Мы все вышли в парк, который был рядом с театром. Это было утро. И погода была прекрасная, как мечта. Все собрались в парке, и ждали. И спустя три четверти часа спектакль наконец-то можно было продолжить и мы могли были идти переодеваться. Ну и попытаться вернуться в настрой Жизели, и прежде всего в эту специфическую атмосферу второго акта. Вот такое воспоминание. И мне совсем не хочется его забывать.
Что самое сложное в роли, в техническом плане и в актерском?
Ну я бы сказал, что самое сложное - это противопоставление двух атмосфер, в которые приходится попадать, исполняя партию Альбрехта, сначала нужно создать образ беззаботного аристократа, который соблазняет и даже немного обманывает юную крестьянскую девушку, а потому нужно показать все благородство раскаявшегося принца, со всеми его мыслями и мечтами. И это почти как две разных роли, которые нужно играть, даже если переход от одной к другой осуществляется посредством естественного развития на протяжении всего спектакля.
Еще одна сложность есть во втором акте. В нем несколько довольно длиных адажио с партнершей. И все должно быть очень плавным, без скачков и трясений, нужно, чтобы создавалось впечатление, что все происходит словно по волшебству. Для этого нужно много репетировать и отрабатывать как следует все движения, и не терять гармонию с партнершей. Должно создаваться впечатление, что вы как бы парите в воздухе. Все должно быть максимально магко.
И еще одна техническая сложность это большое количество прыжков во втором акте. Они призваны подчеркивать воздушность и зависание. Они также показывают, насколько уже устал Альбрехт, когда его все еще вынуждают танцевать несмотря на изнеможение.
Как вы переживаете период изоляции?
Ну конечно, в ней нет ничего веселого, но я не жалуюсь. Я в Париже, в своей квартире. Погода прекрасная, все довольно хорошо, но время, конечно, тянется довольно медленно. Довольно сложно увидеть выход с такой ситуации, и уж совсем трудно продолжать работать и держать форму в этих условиях. Я диван использую для тренировок, и еще у меня есть кусок линолеума, который предоставила мне Опера. Но к сожалению это все равно не позволяет сделать многого. Прыжки, например, или вращения. Мои соседи сверху и снизу вынуждены к этому приспосабливаться, но все же есть предел и их терпению
Как вы оцениваете успех онлайн-трансляций Парижской Оперы?
Я очень рад, что трансляции спектаклей Парижской Оперы очень популярны у зрителей. И я думаю, что это важный знак для нашего возвращения на сцену. Порой, это первое, что хочется прекратить, когда кажется, что этого слишком много, но на самом деле, когда к этому возвращаешься, осознаешь их подлинную ценность и то хорошее, что это нам дает. Ну и в это тяжелое время это очень помогает отвлечься и подумать о чем то другом. И я думаю, что мы, танцовщики Оперы, да и вся Опера в целом, должны продолжать, и давать возможность публике все это увидеть, особенно тем, кому это может помочь. Я также думаю, что в этом есть знак для будущего, Это правда, что мы все беспокоимся, вернется ли публика обратно в театр. Как будут заполняться театры, на каких условиях откроют. Это все вызывает много вопросов и надежд. В любом случае, я не думаю, что это как то повлияет на желание публики снова смотреть наше искусство.
