Номен Нескио "Согнутые люди" (остросюжетный детектив о социальных группах смерти)
Вход в школу ему преградил бурлящий поток из ребятишек, которые с невероятным шумом выбегали из здания. Подождав, пока напор спадёт, Семёнов зашёл внутрь и остановился перед турникетом с горящим красным фонарём. Из-за большого стеклённого окна за ним наблюдал охранник, который наклонившись к микрофону, спросил:
- Вы к кому?
- Мне к учителю, Журав…, но тут такое дело…,- начал было Сергей Викторович.
- Вы забыли ключ- карту? Тогда предъявите ваши документы. В каком классе учится ваш ребёнок?
- Подождите,- замахал руками Семёнов,- Я по другому делу. Я из Следственного комитета, позвольте мне пройти сначала к вам.
- Всё равно, господин из Следственного комитета, я жду ваших документов.
Семёнов вновь посторонился, пропуская следующую волну детей и выходивших взрослых подростков. Затем он достал удостоверение и приложил его к стеклу. Красный фонарь сменил зелёный и, пикнув зуммером, турникет открылся.
- Я к вам…,- показал жестами следователь и, дождавшись открытия замка на двери комнаты охраны, зашёл внутрь.
Огромная стена из составленных мониторов жила безумной жизнью. Многочисленные камеры транслировали хаотичные движения школьников по переходам, холлам, коридорам и лестничным пролётам напоминая огромный аквариум, в котором продают на рынках живой корм.
- Да уж…,- произнёс он и продолжил,- Мой визит совершенно не официальный, помогите мне.
- Александр Иванович,- представился охранник.
-А я Сергей Викторович.
Они пожали друг другу руки.
- Так чем я могу вам помочь?
- Мне нужен Журавлёв Матвей Львович.
- Сейчас перемена, пройдите в класс, я покажу, как туда попасть.
- Нет, нет…, вы мне просто покажите его. Этого будет достаточно.
Охранник взглянул на висевший лист расписания и ответил:
- Это 11«А»…, но у них ещё один урок, последний. Будете ждать?
- Да, я подожду, если позволите тут у вас.
- Так сидите, тут я хозяин,- пожав плечами, ответил Александр Иванович,- Кофе будете?
-Нет, спасибо,- отказался Семёнов и тут же продолжил,- Детский хаос, замки, безопасность…. Как вы думаете, это работает?
Охранник сжал губы и ответил:
- Так ведь замки и безопасность это только до порога, а дальше? Многое может произойти по пути домой, к тому же и даже в школе всё это большая доля условности. В Советском Союзе не камеры следили, а система и как видите, всё было в порядке. Родители не опасались за детей, дети ходили строем, понимая с малых лет, что любой опрометчивый поступок мог сломать ему жизнь, испортить карьеру родителям…, ну в общем, была ответственность за свои поступки. А сейчас…? Они курят электронные сигареты даже на уроках, представляете, даже девочки курят, они не боятся камер, а про уровень обучения я вообще молчу. Посмотрите в камеры, не понятно идёт урок или перемена. А ведь когда урок, что делают дети в этих коридорах и на лестницах? Уткнутся в свои телефоны и планшеты и даже не соизволят встать, если к ним обращается учитель. Они ничего не боятся, эта самоуверенность служит плохую службу. Оценку поставит учитель, потому что если не вытянет за уши, то уронит показатели, разбитое стекло вставит плотник, кожуру от апельсина или семечек подметёт техничка, а со школы заберёт мама на машине.
Он прошёлся по комнате и налил из термоса кофе.
- Всё же возьмите,- протянув пластиковый стаканчик, предложил охранник,- И самое-самое, что им кажется, что так будет всю жизнь.
- Спасибо,- поблагодарил следователь и сделал небольшой глоток,- М- да уж, невесёлая картина.
Они ещё долго разговаривали о жизни, о той же школе, о политической обстановке в мире, пока звонок с урока не просигналил о том, что занятия кончились. И вновь потекли бесконечные реки из детских голов с сумками, ранцами, рюкзаками и пакетами. Александр Иванович замолчал и пристально вглядывался в камеры наблюдения. Тут он поднял палец вверх и указал на монитор:
- Ну вот вам и Журавлёв. Он сам себе на уме. Отшельник…. Позвать его?
- Нет, не надо, пусть идёт, я догоню его.
Учитель пересёк холл и скрылся в кабинете секретаря. Прошло ещё около пяти минут, прежде чем он вновь появился в камере, а затем, приветливо махнув головой, прошёл через турникет. Семёнов пожал руку охраннику и не торопясь вышел следом. Удалившись от школы на расстояние квартала, следователь окликнул Матвея Львовича.
Тот замер на месте, а затем медленно повернулся и спросил:
- Вы обращаетесь, словно в кино, сейчас наверно станете стрелять?
- Здравствуйте,- поприветствовал Семёнов,- Нет, стрелять я не буду. Мне надо задать вам несколько вопросов. Наша встреча неофициальная и мне бы хотелось, что бы всё осталось между нами.
- Простите, а вы кто?
- Я из Следственного комитета. Нужно поговорить о Маше Гареевой.
Учитель покачал головой и произнёс:
- Знаете…? Вы хотите поговорить тут, на улице?
Семёнов не ответил. Учитель оглянулся по сторонам и, разведя руки, предложил:
- А знаете, давайте зайдём куда-нибудь. Тут, совсем недалеко есть…, э-э-э, рюмочная. Я грешу иногда, но стараюсь, что бы мои ученики меня не видели, да и не ходят они в такие заведения.
Следователь согласно кивнул головой, и они направились в кафе.
Усевшись за столом, Матвей Львович спросил:
- И так…, что желаете? Отбросьте стеснения, я угощаю.
Семёнов улыбнулся и ответил:
- Я как вы. На сегодня у меня больше нет дел. Так что распоряжайтесь.
Журавлёв кивнул головой и обратился к подошедшему официанту:
- Любезный, принесите нам сок, бутылку водки в графинчике, два салата и два шашлыка. Водку и томатный сок, пожалуйста, сразу. И прошу вас, водка должна быть холодной, а шашлык горячим, а не наоборот.
Официант улыбнулся и исчез.
- И так, Матвей Львович, я о Гареевой Маше. Что вы можете сказать как специалист- педагог.
Журавлёв немного подумал и ответил:
- Как специалист- педагог сказать ничего не могу. Очевидно, что вы ожидаете от меня официального заявления?
Семёнов не ответил и лишь пожал плечами. Оценив обстановку, Журавлёв продолжил:
- Понимаете, как бы вам лучше объяснить…. Ко мне в класс пришла очень закрытая и замкнутая девочка. Это насторожило меня, я решил понаблюдать и даже не пытался затачивать её под сложившийся коллектив. Знаете, давайте на чистоту, я не согласен с педагогическими постулатами современности, мы не выращиваем солдат, я же хочу дать возможность появиться личности, способной на сочувствие, на благородство, я стараюсь довести до детей оправдание риска для жизни, спасая тонущего котёнка.
Семёнов поднял на учителя глаза.
- Поймите меня правильно, я говорю образно, у меня нет цели подтолкнуть к самоубийству. Если хотите…, я о том, чтобы не провоцировать бедное животное, загоняя его в ледяную воду палками или криками, а совершенно наоборот, протянуть ему руку и пусть он увидит в моих детях защиту, если хотите, спасение. Вот я о чём. Но для этого нужно время, более того нужен анализ личности каждого в отдельности. Что бы в конце один ребёнок не чувствовал себя ущемлённым не обладая способностями другого. Идеала нет, это утопия, а вот когда один человек дополняет другого, это и есть общество, здоровое по своей сути, способное противостоять любым социальным невзгодам. Что же Маша…, говоря языком интернета, это закрытый профиль. Но это сильная личность, вот в том и проблема, что сильной личности нужен соразмерный отдых, соразмерная слабость если хотите. Мне бы очень хотелось знать, к кому она может прислонить голову…, к родителям, к подруге? Кому может довериться? Я чувствовал, что что-то происходит в этой маленькой душе ребёнка, непосильный груз, и она борется с этим. У меня нет ответа на этот вопрос, а позволить себе попробовать вторгнуться в её жизнь, это значит обречь себя на поражение.
- А если просто поговорить не пробовали, с ней или родителями?- спросил Семёнов.
- Нет, Сергей Викторович, ваши методы тут не работают. Из фильмов я несколько наслышан о сделках, вот мол «Ты мне рассказываешь всё как есть, а я делаю тебе меньший срок»…, уж простите дилетанта. Ощущение правоты своих действий у ребёнка более остро, нежели у взрослого человека, обладающего житейским опытом. А с родителями? О чём поговорить, о своих подозрениях? Нужны основания вызывать родителей и говорить, а у меня их нет. Девять родителей из десяти в воспитательных промахах винят кого угодно, но не себя. Понимаете, она была новенькая в нашем классе, мне нужно знать, о чём говорить, а я этого не имел.
- Матвей Львович, а вам не показалось, что Маша могла подвергаться негативному влиянию…, я о группах смерти. Понимаете меня?
Журавлёв вновь пожал плечами, они выпили, и немного подумав, он ответил:
- Как вам сказать…, мне казалось, что Маша это потенциальный носитель нашего генофонда. Ну вот знаете, есть самовлюблённые нарциссы, совершенные пустышки, есть просто бездари, есть бунтари, а есть такие, не по возрасту рассудительные, но более можно судить по поступкам. Мне казалось, что Маша из таких и не станет опускаться до всех этих групп риска…, смерти. Хотя как знать, одним предлагают на электричках покататься, но это от безделья, а есть и дела посерьёзней, я не вдавался в подробности. Просто в своём классе не увидел потенциальных жертв, но я могу и ошибаться.
- А вы слышали про убийство учителя?
- Да слышал, когда это случилось, я был в больнице…, у меня рак…, в некотором роде тоже «группа смерти», поэтому мне достались уже остывшие новости. Я не очень общительный человек с коллегами. У меня нет в коллективе друзей, да и по жизни их тоже нет. Мне нравится одиночество, зато потом явный дефицит общения восполняется моими учениками. У меня была женщина, страсть, даже любовь, но она ушла от меня, а я даже не попытался остановить её или вернуть и вот…, в общем, я один и принял это как судьбу. Мой класс, в некотором роде, моя семья, мои дети и знаете, я нахожу в этом некоторое удобство. Моя, так сказать, «семейная» жизнь, ограничена временем уроков. Я могу планировать свой отдых и одиночество. Мне это подходит, хотя другим, такое может показаться странным. Но вот так сложилось.
- Это был классный руководитель Маши,- произнёс Семёнов.
- Вот как?- удивился Журавлёв,- И что он…, каков возраст? Очевидно, девочка испытала чувства?
Семёнов согласился:
- Приятный молодой человек, скромный поведением…, такие берут, вызывая к себе сочувствие, этакий романтик, погружённый в ореол грусти.
Журавлёв откинулся на спинку стула и произнёс:
- Ну, допустим…, кроме обожания его как специалиста, нужно нечто большее, нужны чувства к нему как к мужчине, если вы намекаете как на одну из причин. Такое бывает, ученики влюбляются в учителей, но это проходит как чумка у щенят…. Хотя смерть. Был человек, и нет его. Нелепое убийство…. Ребёнок замкнулся, не самый лучший пример, демонстрация того, что кто-то в любой момент может оборвать и его жизнь…, а тут повержен кумир…. Поделиться таким стыдно, невозможно и вот он нашёл способ излить душу, где любая провокация или осуждение пресекается кликом мышки. Все эти группы, сообщества…. Кстати, как версия мне кажется вполне состоятельной. А вы не думаете так?
Семёнов молчал, затем подняв глаза, ответил:
- То-то и плохо…, если брать это как версию. То совершенно нет практики, бороться с этими группами. Погиб человек, а этот…, компьютер выключил и живи себе на здоровье и прятаться не надо.
- Простите, а вы курите?
Следователь отрицательно покачал головой.
- А я прям вот курю…, хотя врачи…. В школе-то, конечно, воздерживаюсь…. Я оставлю вас…, выйду на крыльцо, вы не против?- спросил учитель,- Так тянет, когда выпью, да и нет уже смысла ограничивать себя. Будь, что будет.
Глаза Семёнова блеснули, и он с готовностью ответил:
- Идите, конечно, и не торопитесь. Мне приятно с вами беседовать, жаль, что такая тема. Я подожду.
- Тогда я скоренько.
Матвей Львович вышел, а Семёнов, достав телефон, тут же набрал номер. На том конце ответили.
- Вот что, друг мой Картошкин,- произнёс Сергей Викторович,- Я знаю что завтра воскресенье, значит к понедельнику я жду подробный обзор о группах смерти. Это не обсуждается, больничные не принимаются, словосочетания «не успел», «не работал интернет или закончился трафик», «заболела бабушка» это первый шаг к дисциплинарному наказанию и как начало пути в народное хозяйство. Там есть профсоюзы, там можешь жаловаться….
- Сергей Викторович,- раздалось с той стороны,- Меня так девушка бросит. У нас на выходные были планы….
- Мы найдём тебе нормальную девушку,- перебил Семёнов своего подчинённого,- которая будет соответствовать статусу офицера следственного комитета, который самоотречённо…, слышишь меня, Картошкин, именно самоотречённо борется с преступниками, а не этих лярв, которых ты собираешь где попало.
- Но Сергей Викторович….
- У тебя каждую неделю планы со своими тёлками, а у нас гибнут дети…. Так что действуй. Немедленно слазь с той лахудры, с которой я видел тебя недавно, купи «Сникерс», пообещай алые паруса и приступай. К понедельнику вынь и положи мне информацию.
- Так выходной же….
- Ничего не знаю…. Кстати, понедельник- это день недели, который наступает сразу после воскресенья. Сразу, в ноль-ноль часов, лейтенант Картошкин, с первой секунды, с первого вздоха. Можешь свериться с календарём. И вот ещё что….
Входная дверь отозвалась колокольчиком, и в зал вошёл Матвей Львович. Заметив, что его собеседник о чём-то разговаривает по телефону, учитель резко развернулся и направился к барной стойке. Бармен отложил полотенце и обратился к посетителю:
- Желаете ещё чего-нибудь?
Матвей Львович достал портмоне и ответил:
- Голубчик, посчитай меня. Мой товарищ занят важным разговором, и я не буду ему мешать.
Бармен кивнул головой и вскоре положил перед учителем счёт. Обернувшись, он увидел, как, не прекращая разговора, Семёнов рукой приглашал его за стол. Подходя, он услышал лишь конец разговора.
- … он обязательно ошибётся. У меня всё.
- Надеюсь, вы не скучали?- произнёс учитель дежурную фразу,- Хотя вижу, что и тут, скорее всего, звонок по работе.
- Да, вы правы. Чёртова работа, 24 часа в сутки. Извините, Матвей Львович.
- Ну что вы, я не рассчитывал на компанию и собеседника, так что вы приятный сюрприз в некотором роде, к тому же если вижу, что человек разговаривает по телефону…. Ну а я пока расплатился, так что всё в порядке. Думаю, что нашим временем я распорядился рационально.
Семёнов разлил водку, они выпили и принялись за шашлык. Закусив Журавлёв, поинтересовался:
- Чем я могу вам помочь?
Утерев рот салфеткой, Семёнов ответил:
- Мне нужны ваши профильные документы относительно профилактики попадания детей в подобные группы. Подойдут даже копии.
- Я понимаю, о чём идёт речь, но так скажу, система заняла выжидательную позицию, проще говоря, ни кто не знает что делать. Не станем же мы заглядывать в телефоны учеников. Есть директивы департамента, но это не о чём. Взаимодействие с полицией ну и всё такое…, мутная вода, в общем, в которой вольготно чувствует себя «Белый кит», «Чёрный дельфин» ну и остальные…. А скажите, у вас есть дети?
Семёнов напрягся и даже перестал жевать. Проглотив кусок, он запил его соком и ответил:
- Да, есть…, дочка, учится в третьем классе…. А почему вы спросили?
- Давайте на чистоту, неофициальность с которой вы ведёте расследование, связана со страхом за вашу дочь? Простите…, можно не отвечать, хотя я считаю это обоснованно.
- Наверно да,- согласился Семёнов, застигнутый врасплох вопросом,- Я разобраться хочу.
- Спасибо!- произнёс Журавлёв, прижав руку к груди,- Семья есть, это прекрасно. Завидую вам…, а я вот не смог. Теперь живу как в монастыре, но я привык, она ушла, а другой я не хочу. Глупо наверно? Простите, что повторяюсь…. Но что делать…, так вот….
- А вы сказали «Белый кит»….
- Это группа смерти…,- кивнул головой учитель,- одна из нескольких…, а сколько их, не знает ни кто, по крайней мере, мне неизвестно.
- Странное название.
- Странное? Вы так считаете?
- Ну не знаю,- ответил Семёнов,- Наверно в силу своей профессии я пытаюсь найти логику, закономерность, а тут, хм-м, «Белый кит».
Да,- согласился учитель,- Очень возможно, что вы и правы, но вот какое дело. «Белый кит»…, вообще кит позиционируется как огромный добряк, живёт себе в воде, питается мелкой рыбкой, что и кому он может сделать плохого? Могу предположить, что подростки неосознанно тянутся к подобным персонажам, наверно на том и построен расчёт. Они полагают, что если у кита есть проблема, он выбрасывается на берег, суицид, в общем. Ну не назовут же такую группу, скажем «Белая акула», это может отпугнуть, привести в смятение неустойчивую психику школьника. Подсознательное чувство опасности, к тому же кинематографические ассоциации это океан, люди, акула нападает, откусывает различные части тела, страх, ужас, страдания и как следствие, обострение проблемы, а им нужно другое. И вот, пожалуйте, «Белый кит».
- Всё равно не понимаю, как можно заставить ребёнка спрыгнуть с крыши? А патологическая боязнь высоты и всё такое.
- Мне кажется, что присутствует некая доля унижения подростка. Ну к примеру, называя его «лузером», неудачником, можно подтолкнуть его к действиям.
- То есть?- спросил Семёнов.
- Если поколебать его достоинство, то один ребёнок полезет вверх, доказывая, что вывод в отношении его ошибочен, а другой шагнёт вниз. В общем один вверх, другой вниз…. А? Что скажете, Сергей Викторович?
- Знаете, чем больше я общаюсь с вами, тем запутаннее представляется мне дело Маши,- искренне ответил Семёнов, закусывая стопку водки порцией шашлыка.
- А что родители Маши? Хотя понимаю,- произнёс Журавлёв.
- Отец…,- вдруг начал следователь и тут же осёкся, кляня себя в неосмотрительном откровении,- Родители, родители….
- Да, да, их состояние…. Такое потрясение,- совершенно не заметив предполагаемую оплошность Семёнова, забормотал Матвей Львович,- Ведь я совершенно не знаю их, но сочувствую. Это большое горе. Мне очень хочется помочь вам в расследовании. Понимаете меня?
Семёнов, кивнул головой, а затем произнёс:
- Простите, Матвей Львович, но мне пора.
- Простите, я наверно задержал вас, но и мне нужно идти,- ответил учитель, натягивая шарф и пальто,- Хотя сегодня меня уже ни кто не ждёт, а завтра будет день и мои ученики. Вы знаете, после случая с Машей, я неосознанно стараюсь разглядеть очередного поклонника всех этих китов…. Такого больше нельзя допустить, это преступно, если хотите. Преступно со стороны взрослых, то есть нас с вами. Институт семьи и государства просто обязан научиться противостоять этому злу, иначе мы так и будем терять наших детей. Спасибо вам за вечер, Сергей Викторович. Если вдруг я вам понадоблюсь, то вы знаете, где меня искать. Прощайте.
Они вышли из закусочной, и молча попрощались, пожав друг другу руки. А потом Семёнов ещё долго провожал взглядом сгорбленную удаляющуюся фигуру учителя, пока она не скрылась в густых сумерках улицы. Сев в поздний автобус Сергей Викторович неосознанно поймал себя на мысли, что какое-то время, не отрываясь, смотрит на, совсем молоденькую девушку, сидевшую на противоположном ряде сидений, которая, иногда всхлипывая, смотрела на экран телефона. Заметив интерес со стороны незнакомца, она провела ладонью по глазам и зло произнесла:
- Ну чего ты пялишься, старый козёл? Смотри, будешь на молодых глазеть, окривеешь. Вали к своей бабусе. Маньяк какой-то!
Она поднялась и, перейдя к первой двери рядом с кабиной водителя, в нетерпении стала ожидать, когда автобус подъедет к остановке. Дверь открылась и девчонка, показав Семёнову кулак с выставленным вверх средним пальцем, буквально выпорхнула из салона.