Анна вышла из забытья и открыла глаза, но ничего не увидела.
- Вот и зрение отказало, - подумала она.
Ей было просто жутко холодно.
-Что же такое. Я думала уже все. Санитарка говорила два часа, а прошло уже не меньше суток, хотя кто его знает.
Анна подняла дрожащую руку: вдруг кто-то есть рядом. Хоть понять, сколько еще осталось.
Но рука уперлась во что-то гладкое и ледяное. Она судорожно начала ощупывать все кругом. Ее перекосило. Она в ячейке морга. Для клаустрофоба кошмара хуже не придумаешь. Анна в панике начала бить крышку. Не понятно, из чего сделаны шкафы в этом морге, но после третьего удара она была уже не совсем одна, так как пробила ее насквозь и увидела затылок своего соседа. Вне себя от ужаса она уперлась ногами в то место, где по ее мнению была ближайшая к комнате стенка, и что было силы, ударила в нее.
Со стороны это смотрелось эффектно. Тишина. Морг. Санитар лет 47, коротая смену, флегматично жует бутерброд и разгадывает кроссворд, силясь понять, что за украшение может быть у первоклассной дамы из четырех букв. И вдруг стенка одной из ячек вылетает и оттуда вылезает красивая, но совершенно синяя девушка.
Надо отдать ему должное. Хоть такое случилось впервые за 25 лет его службы, он не потерял самообладания и действовал строго по инструкции.
Положил бутерброд, достал списки, посмотрел на стенку мирно лежащую на полу. Номер 23. Проведя пальцем прочел: "Анна Лейбович".
- Еврейка, - подумал санитар.
И, нажав тревожную кнопку, начал разговор:
- Как Вы себя чувствуете, Анна?
Анна, неожиданно быстро придя в себя, ответила:
- Вам всерьез стоит задуматься о том, чтобы закупить ящики из более прочного материала.
- Вы правы, но дело в том, что наши пациенты исключительно редко сбегают.
- Да? И как часто?
- Ну, примерно, - он зачем-то посмотрел на левое запястье. Жест был бессмысленный и не только потому, что он не носил часы,- примерно никогда.
