Язычество в XXI веке: Как древним культам удалось сохраниться в Осетии

Вряд ли сегодня встретится человек, идентифицирующий себя как язычник. Тем не менее, этот древний фундамент определяет сформировавшийся набор поведенческих черт людей и формирует базисные особенности национальной культуры. На примере Осетии рассматриваем как трансформировались древние верования.

Главы Южной и Северной Осетии за языческим ритуалом

Осетинское самосознание не всегда связывается с его языческой праосновой. Между тем, существующая здесь культурная историческая зависимость ярко выражена.

Языческая идеология аланского общества — довольно сложная система верований, обычаев и обрядов, динамически развивавшаяся во времени и локально в пространстве. Восстановить эту систему во всех ее звеньях вряд ли возможно — письменные источники исключительно скупы, а археологические материалы далеко не всегда поддаются обоснованной дешифровке.

Но в самом общем виде картина вырисовывается Достаточно отчетливо: до X в. в Алании почти безраздельно господствует язычество, после чего и в связи с христианизацией складывается своеобразный христианскоязыческий идеологический комплекс, где элементы христианства и язы­чества сосуществуют, взаимодействуют и взаимопроникают.

Проблемы изучения аланского язычества. Вклад В. И. Абаева

Тема языческой религии алан не раз затрагивалась учеными различных отраслей исторического и филологического знания. В культурологических исследованиях, принадлежащих специалистам различных общественных наук, можно встретить попытки многоаспектного осмысления всего многообразия современных ментальных потоков. Отсутствие полноценных письменных свидетельств об аланских культах заставляет исследователей обращаться к другим источникам: данным археологии, этнографии, фольклора, эпоса и лингвистики прямых потомков алан — осетин, проживающих сегодня на Центральном Кавказе.

Первым исследователем, непосредственно обратившимся к проблеме аланского язычества, стал выдающийся лингвист В.И. Абаев. В статье, вышедшей в 1949 г., он попытался дать общую характеристику верований алан до официального принятия ими христианства в X в. Среди самых почитаемых божеств, с наибольшей степенью вероятности входивших в аланский пантеон, В.И. Абаев назвал Огонь, богиню домашнего очага, бога войны, грозовика, патрона скота, патрона волков, повелителя водной стихии. Возможно, в пантеон входили Ветер и Вулкан (Курдалагон осетинского эпоса).

Культ солнца

В. И. Абаев в аланском языческом пантеоне выделяет особый культ семи богов, «занимавший важное место в религии алан». В этом семибожном культе он справедливо выдвигает на первый план культ солнца и связанного с ним огня. В частности, исследователь замечает, что в осетинском языке наряду с обычным названием солнца «хур» сохранилось его культовое наименование «хурзарин» — «солнце золотое». В. И. Абаев на основании анализа лингвистического материала и многих других фактов приходит к следующему выводу: «...первоначальными для осетин были культ солнца, культ огня и некоторые тотемические культы».

Аланский культ огня и солнца получил настолько яркое воплощение в археологических материалах, что в его широчайшем распространении и популярности не приходится сомневаться. Иначе не могло быть — для алан он был традиционным, восходя как к массагетам, так и к савромато-сарматам. На почве Кавказа древне-иранский культ встретился с не менее древним и мощным местным кавказским культом огня; видимо, совмещение этих двух глубоких религиозных традиций и вызвало к жизни ту доминанту солнца и огня.

Культ мертвых

Вторым «тотальным» культом, пронизывающим все мировоззрение алан, был культ мертвых. Касаясь этих архаичных представлений, уже упомянутый Д. Д. Фрэ­зер писал о древнем человеке и его психологии: «Он — раб, но раб не какого-то отдельного господина, а раб прошлого, духов умерших предков, которые преследуют его от рождения до смерти и правят им железной рукой. Деяния предков являются для него настоящим неписаным законом, которому он слепо, без рассуждений повинуется».

Культ мертвых действительно держал психологию алан «железной рукой». В археологиче­ских памятниках он представлен настолько широко и рельефно, что тоже не нуждается в специальных доказательствах. Наличие обильного инвентаря в погребениях свидетель­ствует о вере в загробную жизнь, в посмертное существование души, отде­лившейся от бренного тела. Это анимистические представления.

Культ мертвых в той или иной степени исторически универсален для всех народов, но особенно рельефно выражен у осетин.

Культ бога войны

К числу общеаланских племенных культов следует отно­сить и культ бога войны, персонифицированного в образе меча. Об этом в IV в. свидетельствует Аммиан Марцеллин: аланы, тогда еще не знавшие храмов, поклонялись мечу, воткнутому в землю. Судя по всему, этот культ прямого отражения в материальной культуре не нашел — ри­туальные изображения меча или сцены поклонения мечу нам не известны. Однако в его существовании вряд ли приходится сомневаться. В героическом нартском эпосе образ разящего и стремительного меча — молнии воплощен в образе Батраза. Меч Бат­раза порой летит из моря к небу истреблять злых духов; «таким образом, есть основания считать, что этот движущийся меч заменяет героя»,— пишет Ж. Дюмезиль, считающий, что бог-меч Батраз вполне мог быть богом войны в дохристианский период истории осетин.

Существует иная точка зрения, согласно которой популярнейший у осетин святой Георгий — Уастырджи, покровитель воинов и путников, «унаследовал черты того аланского бога войны, которому аланы поклонялись в образе меча». Некоторые этнографы-осетиноведы разделяют эту точку зрения, обосновывая ее, в частности, тем, что в посвященном Уастырджи знаменитом всеосетинском святилище Реком хранились воинские доспехи Ос-Багатара и совершались различные воинские обряды.

Некоторые другие культы

Важное место должна была занимать и мирная богиня домашнего очага, возможно, называвшаяся «афшин» — хозяйка и в христианский период трансформировавшаяся в «Мады Майрам». Единственной археологической реалией этого культа является сцена на верхней плите задней стены «царского» дольменообразного склепа р. Кри­вой, где изображен висящий на надочажной цепи котел. Учитывая развитый культ очага у осетин, мы можем согласиться с доводами Абаев В. И.

В горной зоне отслеживается появление культа горных вершин и возведения на них языческих капищ, что было явлением универсальным для многих народов. Горные вершины считались обиталищами языческих божеств и духов. Возможность функционирования такого культа подтверждается существованием осетинских языческих дзуаров на вершинах.

С переходом алан к оседло-земледельческому, хозяйству у них, наряду со скотоводческим культом Тутыра, появились культы земледельческого цикла. Здесь основными «отраслевыми» божествами стали боги — покрови­тели хлебных злаков и урожая Хоралдар и Бурхорали, по Л. А. Чибирову, восходящие к дохристианской эпохе. Интересна этимология их имен: Хоралдар— «хлебодержец», «владыка хлеба», Бурхорали — «аланское просо». В. И. Абаев и Л. А. Чибиров считают просо основным злаком в земледелии алан, что подтверждается археологией.

Культа коня и культа собаки, практиковавшихся у многих средневековых народов был и у алан. Из археологии известно о довольно частых захоронениях коней в аланских могильниках. Культ коня с глубокой древности был популярен у ираноязычных племен Евразии, поэтому его функционирование у алан закономерно. Культ собаки в аланском обществе изучен пока недостаточно. Можно полагать, что на почве Кавказа происходит слияние аланского культа собаки как части почитания этого животного древними иранцами и местного кавказского, связанного с охотой и скотоводством. Кости собак появляются в аланских катакомбных могиль­никах наряду с конскими скелетами.

Тотемизм в аланском язычестве

Г. Е. Афанасьев в своей статье довольно подробно рассмот­рел те предметы из аланского могильник, которые позволяют реконструировать элементы тотемизма. В качестве вероятных аланских тотемов указываются лиса, олень, змея, лошадь, птицы. Все эти предметы, сделанные как мелкообъемная скульптура из бронзы, в то же время выполняли магические функции амулетов-обере­гов. «Особо развивается магия для охраны от опасностей. Если возможно магическое воздействие, то возможно и тем же путем достигается противо­действие. Отсюда приносящие удачу или охраняющие амулеты, талисманы и пр.»,—пишет М. О. Косвен. В качестве талисманов нередко употреблялись бусы, особенно сердоликовые, агатовые, рубиновые, гагатовые, бисер.

Были ли жрецы у алан? Безусловно, были жрецы у скифов, гадавшие и прорицавшие при помощи связки прутьев. Об аланских жрецах сообщает в IV в. Аммиан Марцеллин: «О будущем они гадают странным образом: собирают прямые ивовые прутья, в определенное время' раскладывают их с какими-то тайными наговорами и таким образом ясно узнают, что им пред­вещается». Совпадение способов гадания поразительное, сви­детельствующее о преемственности традиций. Конечно, функции аланских жрецов были многообразны и не сводились к гаданию на ивовых прутьях.

Каким же было их общественное положение, выделялись ли они в самостоятельную социальную прослойку или исполняли свои обязанности на «обществен­ных началах» — сказать трудно, источников нет. Большинство исследователей, в частности С. А. Токарев, склонны думать, что вы­деление жречества в особое сословие происходит в эпоху разложения перво­бытнообщинных отношений, что согласуется с уровнем общест­венного развития Алании, переживавшей период распада родового строя и перехода к классовому обществу.

А что сегодня?

Рассмотренные материалы показывают мощный пласт аланских языческих верований, в котором можно выделить отдельные культы. Совершенно очевидно, что языческие культы алан имели длительную историческую традицию и впитали в себя различные по происхождению элементы, уводящие как в древнеиранский, так и в кавказский мир. В настоящее время начинает выясняться определенное влияние аланских культовых названий на языки Дагестана, это еще одно доказательство высокого уровня развития аланской религиозной идеологии.

Аланское язычество было весьма разветвленным, отражающим все этапы развития религиозного мировоззрения — от тотемизма и анимизма до культа вождей и великих воинов, в период раннего феодализма осложненного уже заметным христианским влиянием (образ Уастырджи).

Сейчас с достаточной степенью уверенности можно говорить о том, что основной пласт восходит к периоду земледельческо-скотоводческого хозяйства и органически связан с идеей плодородия. Таковы, например, общеаланские культы солнца и мертвых предков. В этом отношении аланское язычество стоит в одном ряду с языческими воззрениями земледельческих народов Европы.

Материалы по теме:

• Фрэзер Джеймс Джордж. Золотая ветвь. М., 1980.
• Абаев В. И. Дохристианская религия алан. Доклады делегации СССР на XXV Межд. конгрессе востоковедов. М., 1960.
• Абаев В. И. Осетинский язык и фольклор, I. M.—Л., 1949.
• Уарзиати В. Традиционный столик (фынг) в мифологии алан-осетин. В кн.: A. Jaszkun-sag kutatasa. Szolnok, 1988.
• Марковин В. И. Дольмены Западного Кавказа. М.. «Наука», 1978.
• Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М., 1964.
• Марцеллин Аммиан. История. В. В. Латышев. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. ВДИ, 1949.
• Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976.
• Магометов А. X. Реком. УЗ СОГПИ им. К. Л. Хетагурова, т. 28, вып. 2, Орджоники­дзе, 1968.
• Кузнецов В. А. Средневековые дольменообразные склепы верхнего Прикубанья. КСИА, вып. 85, 1961.
• Чибиров Л. А. Осетинское народное жилище. Цхинвали, 1970.
• Токарев С. А. О культе гор и его месте в истории религии. СЭ, 1982.
• Чибиров Л. А. Дохристианские покровители хлебных злаков и урожая у осетин. В кн.: Труды педагогических институтов Грузинской ССР, II, серия истории и филологии. Тбилиси, 1976.
• Кузьмина Е. Е. Распространение коневодства и культа коня у ираноязычных племен Средней Азии и других народов Старого Света. В кн.: Средняя Азия в древности и сред­невековье (история и культура). М., «Наука», 1977.
• Миллер В. Ф. Значение собаки в мифологических верованиях. «Древности», т. VI вып. 3. М., 1876.
• Чурсин Г. Ф. Культ собаки у кавказских народов. Бюллетень КИАИ, № 5, Л., 1929.
• Афанасьев Г. Е. Дохристианские религиозные воззрения алан. СЭ, 1976.
• Косвен М. О. Очерки истории первобытной культуры, М., 1953.
• Чурсин Г. Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов. Махачкала, 1929.
• Хазанов A.M. Скифское жречество. СЭ, 1973.
• Марцеллин Аммиан. История. В. В. Латышев. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. ВДИ, 1949.
• Токарев С. А. Ранние формы религии. М., 1964.