Из беседы с Михаилом ЕФРЕМОВЫМ, записанной мной задолго до трагедии на Садовом.
– А ты устраиваешь разборы полетов?
– Когда я режиссер, с артистами, конечно, устраиваю, первые несколько спектаклей.
– Нет, а вот когда ты сам на сцене, допустим, материал из зала отсняли, ты потом смотришь? Даже вот ваши там выступления в рамках «Гражданина».
– Нет, театр и кино – разные вещи.
Театр – это живое, чего я там отсматривать буду. Может потом плохо выглядит на экране, но зато в зале в это время была феноменальная атмосфера.
Или, наоборот, это будет очень хорошо выглядеть на экране, и смех будет «подложен» вовремя, и все, а на самом деле все сидели и грустили.
Действительно, в концертах на больших площадках с использование телевидения это же очень, ну, трудно вот эту грань найти. Ну, мне кажется, что должно нравиться, прежде всего, тем людям, которые собрались в зале.
– В принципе, обсуждаете с женой, что получилось, что не получилось у тебя?
– Нет, она потому и супруга, что она считает, что, в принципе, моя работа – это, тьфу, не бей лежачего.
– А, вот так вот, да?
– Конечно. «И не надо делать вид, что так ты устал». Ну, она права, потому что она работает, у нее трое детей все время. Но, правда, у нас есть разница в возрасте, чем я пользуюсь иногда.
– А как ты пользуешься? Авторитет включаешь?
– Ну, авторитета нет уже давно. Я не включаю авторитет, я пытаюсь бить на жалость. Но тоже не очень получается.
– Про «Запой» расскажи поподробней.
– Это идея продюсерская. Это менеджерская идея. Медиа-менеджерская идея Андрея Витальевича Васильева. Он сказал «А вот 50 тебе будет», как раз когда ему было 50, в 2008. И почему-то я хотел справлять 50 лет в Колонном зале Дома Союзов. Помнишь, когда похороны были, и там портрет вождя висел. И гроб выносили. Вот, такой же портрет я хотел, чтобы вот такой же дурацкий висел хоть один денечек. Но это все-таки слишком: он же рядом с Госдумой. А «Крокус Сити Холл» все-таки на окраине. И конечно это очень технически удобная площадка.
– Вот ты упомянул похороны. Открыл как бы сам эту дверь.
– Похороны «Гражданина поэта». Или ты имеешь в виду Колонный зал Дома Союзов?
– Да, Колонный зал, да. Потому что Гармаш мне как-то признался, что самый правильный вопрос, который надо задавать, это – думает ли человек о смерти. Он сказал, что ему задали на творческом вечере такой вопрос, и это его очень впечатлило.
– Как бы я ответил Сереже Гармашу? Я с неизбежностью отношусь к смерти. Как можно относиться? Чего думать? Как это будет, это я уже отдумался. Это когда тебе лет 15, 16, 17, вот там ты о смерти думаешь, представляешь, как ты мертвый лежишь, и все плачут. Вот это те штуки. Сейчас уже все-таки страшновато об этом думать.
– Нет, ну, смотря как к этому относиться, какие опции рассматривать.
– Ну, конечно.
– Вот, ты, допустим, веришь, что ты «есть после смерти»?
– Я верующий человек, православный. И как бы я не могу сказать, что я углублен. Но конечно по-моему правильнее, «есть», конечно.
Еще как можно сказать, что если ты веришь, что там чего-то будет, значит там чего-то будет. А не веришь, то и не будет ничего.