Оленич-Гнененко А.П. В горах Кавказа
Хаджох, 29 июня — 5 июля 1937г.
Хаджох — преддверие заповедника.
Со всех сторон к станице подступили леса, сбегающие по горным склонам. Это край лесорубов, дранщиков, золотоискателей, геологов-практиков, охотников.
Семидесятилетний старик Александр Тимофеевич Кондраков, житель станицы Каменномостской, говорит, закручивая сивые щетинистые усы:
— Мы с малых лет находимся в горах и лесах невылазно. Леса, воды и горы у нас богатые. В реках наших полно разной рыбы. Гор своих мы толком еще не знаем, а сколько в них добра захоронено! Тут недалечко текут три ручья рядом: в одном вода черная, в другом — кислая, ну прямо квасцы, в третьем — серная. Срубил я раз дерево, выдолбил корыто, вскипятил серную воду — тухлым яйцом она пахнет — и стал по два раза в день купаться. Лежал в этой воде по пятнадцать минут — больше не выдержать. После шести раз будто снова на свет народился. С тех пор прошло пятнадцать лет, поясница не болит, а то меня совсем было в дугу согнуло. Есть тут такая особая желтая земля, легко разминается. Ею черкесы сафьян обрабатывали, и от ящура сильно помогает… До революции из Петрограда профессора приезжали, взяли каменную доску, серая, легкая она, точно как та, на которой пишут. Есть много каменных змей, узлом скрученных, аммониты называются, каменных листьев много, ракушек. В одном месте руду нашли, пробовали ее (давно это было): говорят, большой процент серебра в ней. Каменные деревья, уголь, золото есть. В Мишохо, в самой вершине, я раз забрел в пещеру, а в пещере — колодец с человеческими костями.
…Я зашел к здешнему охотнику Павлу Ивановичу Енину. Я уже наведывался к нему, но не заставал его дома: он был в горах.
Енин искусный охотник. Любопытен один из применяемых им способов ловли волков.
Где-нибудь в подходящем месте он выбирает дерево, обрубает одну из наиболее крепких веток, нависающих над тропой на высоте хорошего волчьего прыжка, расщепляет оставшуюся часть ветки, раздвигает обе половинки расщепа и вставляет между ними так, чтобы они не сошлись, деревянный брусок. К нему подвешивается привада.
Почуяв мясо, волк прыгает, пытаясь схватить лапой добычу, и выбивает брусок. Мгновенно половинки расщепа соединяются. Зверь повисает в воздухе, как клещами, схваченный за лапу.
Павел Иванович, примостившись на табурете, сиденье которого сделано из огромного высушенного древесного гриба, рассказывает о зверях заповедника:
— Кабан и медведь — чуткие звери, осторожные… Волчица учит детей, как охотиться, волчата догоняют мать — ловят за хвост, за бока, хватают за шею. Волк промеж людей среди белого дня идет: от собаки ни за что не отличить. Очень умный зверь!
…С сыном Речкина мы много бродили в ближних горах. Однажды поднялись к Овечьему базу — древней пещере.
В камнях по тропе и на стенах пещеры снуют тысячи юрких ящериц. Они двух цветов: зеленые и серые, очень изящные и быстрые.
Замечательны защитные положения, которые принимают застигнутые врасплох ящерицы. Вот одна, зеленая, как изумруд, метнулась вверх по каменному отвесу почти у самого моего лица и вдруг остановилась. Вытянув вдоль стены длинный острый хвост и зацепившись задними лапками за неровности известняка, она откинула туловище в воздух, прижала передние лапки вплотную к бокам и застыла, словно неживая. Ящерицу совершенно невозможно было бы отличить от зеленых стеблей, свисающих из трещин, если бы не легкое трепетание ее горла.
Мой спутник говорит, что летом, в семь-восемь часов утра, на тропе, ведущей к пещере, всегда можно встретить большую змею цвета стали или матового серебра. Свернувшись и положив огромную плоскую голову поверх колец, она греется на освещенной солнцем площадке у самого основания отвесной стены. Часто хвост змеи бывает протянут поперек тропы. Речкину случалось отодвигать его палкой, и змея не просыпалась. По-видимому, это очень старый полоз…