На стыке веков в электричке «Москва-Тверь» можно было купить все. Эпоксидную смолу, японский нож с 30 лезвиями, вислоухих котят от чемпиона Израиля, малое собрание Пастернака (Цветаева – в подарок), анти москитную сетку, вечные ручки «Пилот».
- Женщина, купите вечную ручку «Пилот»!
- Спасибо, я не собираюсь жить вечно.
- Тогда волшебный нож «мэджик Клубень». Берем родимую (продавец достает картофелину из сумки) и во-от такими движениями нежно раздеваем. Потрогайте кожурку. Какая тонкая!
«Элки» были грязными, плелись вечность. Но жизнь внутри фонтанировала. Случались пожары, пивные потопы, семейные драки («Вот и вали со своей долбаной мамашей!») Фанаты Спартака синхронно бегали поперек вагона, раскачивая его из сторону в сторону.
Однажды «элка» сломалась в глухом лесу, недалеко от платформы «Московское море». Машинист объявил: «Без паники, граждане, скоро тронемся, двери я не открою». После этого он влез на крышу и два часа паял что-то.
На рифленую деревянную лавку опустился маленький грузин. Он носил объемную шевелюру черных густых волос, похожую на прическу «афро». Имел трехъярусный нос. Рядом он установил метровую башню обложек для документов, перехваченную резинкой. Разговорились. «Я продаю здэс обложки с 1989 года».
Грузин Георгий обычно заходил в вагон, поднимал над собой Вавилонскую башню обложек и повторял одну и ту же фразу: «студэнческий, удостовэрэние, что нада».
Следующие пятнадцать лет я наблюдал за Георгием. Он заходил на станции Сходня, а выходил в Ямуге. И ехал обратно. Я замечал бег его времени. Белые отвоевали часть афро, Вавилонская башня таяла, голос терял силу. Я закончил институт, отслужил, начал первый бизнес, написал книгу. А Георгий все заходил в вагон, делил его носом надвое, повторял: «студэнческий, удостовэрэние, что нада».
Каждый рейс контролеры шли из хвоста в голову состава, преследуя толпу безбилетников. На станции «Малино» Георгий перебегал из одного вагона в другой по платформе, оставляя контролеров позади. Со временем эти забеги давались ему сложнее. В тот злополучный день, едва открылись двери, ревущая толпа студентов высыпалась на перрон. Среди разноцветных футболок я увидел потертую кожанку Георгия. Молодые окуньки резво неслись на нерест, а Георгий задыхался и хромал. Он занял место в хвосте толпы, осаждающей открытую дверь следующего вагона. Едва грузин занес ногу, как двери электрички закрылись. Состав тронулся.
Георгий остался посреди пустынной платформы. Его седая «афро» разделилась на два независимых острова, тонкий веер обложек дрожал в руке. Георгий посмотрел сквозь уходящую «элку» выцветшими глазами, швырнул на рельсы студенческий, удостоверение.
Оставил только «что надо».
Больше я его не встречал.