Жарким днем 9 июня в Петербурге прошло первое рассмотрение дела историка- расчленителя Олега Соколова по существу. Несмотря на очень тёплую погоду, Соколова доставили в суд в том же бордовом свитере, что и в ноябре прошлого года. Оставшись в стеклянном коробе в одиночестве, Соколов аккуратно причесался, глядя на свое отражение. Подсудимый был в маске и одноразовых перчатках. Так как прессу в суд не пускают из-за пандемии, наблюдать за процессом приходится через трансляцию.
Заседание показывали через три камеры: две с общим планом зала и одна – с «аквариумом» крупным планом. В какой-то момент, когда защитник историка подошёл к стеклу, случилась неловкость – камера пару минут крупным планом показывала, пардон, пятую точку адвоката.
Ни свидетели, ни потерпевшие на заседание не явились (родители убитой живут в другом регионе), а судье Октябрьского суда пришлось временно переехать в зал Городского суда Петербурга. В суде появился другой адвокат – Лукьянов, причём Соколов настаивал, чтобы основным защитником был именно этот адвокат, хотя до этого он отказался от его услуг. Ранее основным защитником был одиозный Александр Почуев, который всерьёз предлагал считать смягчающим обстоятельством для Соколова фазы Луны в момент совершения преступления.
«У меня не очень хороший слух», - посетовал Соколов в начале заседания, отметив, что слышит судью чуть ли не через слово.
- Если вам что-то не слышно, сразу тормозите процесс. – Резонно заметила судья.
- Я не могу через слово тормозить. Я все понимаю, но считаю, на будущее это очень важно, когда будут какие-то детали. Надо либо микрофон, либо что-то такое.
А далее началась чехарда защитников. Лукьянов заявил ходатайство о переносе заседания, чтобы он мог встретиться с подзащитным, ознакомиться с материалами дела и вещдоками.
- Вы знали, что заседание назначено на 9 июня. Что вам мешало ознакомиться с материалами уголовного дела раньше? – негодовала судья. - Это затягивает рассмотрение уголовного дела.
Соколов из-за стекла просил: «Я хочу, чтобы защитник Лукьянов как можно скорее вступил в дело и ознакомился с вещдоками».
Лукьянов заметил, что соответствующий ордер для полноценного вхождения в процесс у него появился буквально в день заседания. А ведь надо ещё пообщаться с подзащитным.
В этот момент уже судья заметила: из-за этих масок ничего не слышно. Имея в виду помехи на трансляции, когда адвокаты подходят к «аквариуму» с историком и переговариваются с ним.
Резко выступила адвокат Бакшеева: заявила, что Лукьянов мог и раньше ознакомиться с вещдоками, что все ведомства работают исправно как минимум последний месяц. «Можно было заявить соответствующее ходатайство! Поэтому я против того, чтобы заседание откладывали».
Лукьянов, кстати, уже был в процессе, правда потом Соколов написал отказ от его услуг. Пока судья думала, состоится ли в итоге заседание, Соколов продолжал приглаживать волосы, глядя в стекло «аквариума».
- С какими именно вещественными доказательствами вы хотите ознакомиться? – поинтересовалась судья.
- Компакт-диск с городского мониторингового центра, диск с записью из магазина из «Леруа Мерлен» (речь идёт о видеозаписях, где Соколов покупает орудия для расчленения и выбрасывает останки в Мойку – прим. А. С.). Мобильный телефон и два ноутбука. – Перечислил адвокат.
- Маленький ноутбук, принадлежавший Анастасии Ещенко, там важнейшие сведения! – воскликнул Соколов, на этот раз, очевидно, услышав, о чем речь.
В итоге заседание все же перенесли – на понедельник. Защитники Соколова упомянули, что, возможно, в деле будет ещё один адвокат, и ему тоже придётся знакомиться с вещдоками. На что судья почти раздражённо заметила, что у суда нет возможности «бесконечно откладывать» заседание.
Напомним, по версии следствия доцент СПБГУ Олег Соколов с 2.36 до 3 часов ночи восьмого ноября 2019 года застрелил свою аспирантку и сожительницу Анастасию Ещенко из незаконно хранящегося в квартире обреза. Затем он сдавил ей горло и выстрелил ещё три раза. Девушка умерла. До 22.30 того же дня историк держал тело в своей квартире на Мойке, затем ночью он расчленил его с помощью пилы- ножовки по дереву, двух кухонных ножей и топора. Останки он выбрасывал в Мойку, затем упал туда сам, откуда его и выловили – в тот момент у нетрезвого Соколова в рюкзаке были руки убитой.