Домашнее прозвище придумал Степа. Сначала ему было интересно, потом одиноко. Потом пришла самоизоляции, и он устал. Тая плакала, впитывала в себя все внимание, оставляя старшему, такому ещё маленькому, крохи игр и вечерних бесиловок. Степа зажимал уши и бросал «сколько можно, Тая?!». Я за это не ругала и не злилась. Он должен был прожить это сам, я лишь могла быть рядом.
С рядом тоже было сложно. Я все ещё пыталась урвать время на себя. И очень ценила 10-15-30 минут в тишине наедине с собой или книгой. В ущерб детям, да.
Я не знаю, как это - быть сестрой. Подозреваю, что не так просто. Безусловная любовь к младенцу даже во мне просыпалась не сразу. А что делать, когда ты громкий четырёхлетка, чей мир вдруг должен замереть вокруг сестры? В режиме самоизоляции, без садиков, кружков, спорта.
Не замирать. Беситься, страдать, капризничать. Привлекать внимание. Не соглашаться. И не бояться этого. Так он и поступал. У меня не хватало нервов, да.
Мы все ещё здесь, в этой точке. Я смотрю на своего потерянного местами сына и кожей пропускаю его первый взрослый урок. Обнимаю его перед сном. Спрашиваю «как прошёл твой день?». Не всегда. Иногда я уже сплю с сопящей новенькой под боком.
Ему, конечно, более одиноко, чем раньше. Но он как любое живое существо адаптировался. Он рисует рядом, когда я кормлю Таю, рассказывает мне вымышленные истории из другой комнаты, когда не могу подойти, обожает отвечать на вопрос «как прошёл твой день», даже если меня не было рядом.
Он придумал ей домашнее прозвище - Тайкозавр и научился играть нежно. Тайкозавр, который все-таки все перевернул.