Двадцатишестилетний Костя уже третий день находился в одном из отрядов в колонии, куда был направлен после осуждения за кражу, когда в секции к нему подошёл здоровый мужик лет тридцати пяти.
- Из Вологды, ведь? – утвердительно спросил мужик.
- Ага. – ответил Костя.
- Я в первый день увидел, что лицо знакомое, - улыбнулся мужик, - только не могу вспомнить, откуда тебя знаю. На ПЗ не работал?
- Нет. – сказал Костя.
- А на «Оптике»? – снова поинтересовался мужик, - Меня Саня зовут.
- Не, и там не работал. – протянул Костя, - Я всё по халтурам перебивался.
- А живёшь где? – опять спросил Саня.
На Горького. – ответил Костя.
- А-а… Заречье. Нет, я в Бывалово. Значит, и живём не рядом, - задумался Саня.
- Может в больнице, где вместе лежали? – предположил Костя.
- Да я с детства в больницах не лежал. Может в армии? – встрепенулся Саня, но тут же сам и заржал, - Блин! Чё я гоню-то!? Какая армия. Ты ж меня лет на десять моложе.
- Ну, не знаю… - снова протянул Костя и улыбнулся, - Может в вытрезвителе когда-нибудь рядом лежали?
- Ладно, вспомним. – прервал гадание Саня, - У тебя есть знакомые в отряде?
- Не… В этом нет. – ответил Костя.
- Тогда давай к нам в семейку. – предложил Саня, - У тебя ведь, наверное сейчас и чая нет, и с куревом напряг. Поделимся. Нас трое в семейке. Будет четверо.
***
Прошло полгода, как Костик «влился» в «семейку» и сдружился с Саней. В один из дней они вчетвером сидели на кроватях в «просечке», передавая по кругу кружку с чифиром и, как обычно, предавались воспоминаниям, рассказывая друг другу случаи из вольной жизни.
- А я вот тоже как-то с похмела встал дома, - начал Костик, когда закончил свою байку очередной рассказчик, - прикинул, где голову поправить. Кого перевспоминал, все на работе. Оставалось только к тётке в Бывалово ехать, занимать. Пришёл пешком из Заречья, а её и дома нет. Блин! Меня уже по-чёрному карает. На последнем дыхании до её хаты такую даль пёрся. Вышел из подъезда, пошёл к магазину, может кто на хвост посадит. А там всё такие гордые, неподступные из магазина с вином выходят. А мне уже совсем поплохело. Смотрю, мужик с двумя бутылками выходит. Здоровый. Не отберёшь. Он пошёл, по бутылке в руках. Я сзади подошёл, одну выхватил и рванул вперёд, а он, блин, успел освободившейся рукой меня за капюшон куртки ухватить. Хорошо, что капюшон на кнопках пристёгивается, я подорвал дальше, а капюшон с кнопок слетел и у мужика в руке остался. Короче, я чуть не до Ленинградской от него по Петина бежал.
- У-у-ё-о! – провыл Саня, - Дак вот я где тебя выдел! Ты же рожу-то свою испуганную повернул, когда я тебя за капюшон схватил. Вот я и запомнил.
- Ты что ли был? – настороженно изобразил улыбку Костя.
- А кто? Радуйся, что я полгода назад не вспомнил, где тебя видел. – выкрикнул Саня.
Они пристально посмотрели друг на друга и дружно захохотали. Через доли секунды хохотала вся «семейка».
- Куртка-то жива? – сквозь смех выкрикнул Саня.
- Жива. – смеясь, кивнул Костик.
- Ну и ладно. Я капюшон твой там на Петина на крышу остановки закинул. – сказал Саня, - Через три года сходишь, заберёшь. Обратно прикрепишь.
В «просечке» раздался новый взрыв хохота.
