"Интрига рано или поздно губит того, кто ее начал". Пьер Бомарше
Снег шел, не переставая. А женщина все сидела и сидела на скамейке, вся покрывшись белоснежным облаком. Ее оцепенелый взгляд был устремлен в мрачную глубину той драмы, которая, видимо, разыгралась в ее жизни. Все ее внутренние запрятанные эмоции безудержной волной всплывали на поверхность.
Ее лицо то передергивалось от какой-то внутренней боли, то цепенело и застывало от внезапно нахлынувшей жуткой мысли, то вдруг раздавался стон - тяжкий, протяжный. Так стонут и плачут перед безысходностью своего трагического прошлого, перед бессилием что-либо в нем изменить.
И вот, обхватив себя за плечи, сильно поддавшись вперед она готова была упасть вниз, на мерзлую землю.
- Вам плохо? - не выдержала я, подойдя поближе. Несколько пронзительно-ожидающих секунд и она глухо выдохнула:
- Да, мне плохо, - и в непроизвольном порыве от какой-то невыносимо гнетущей мысли, прошептала:
- Я убила троих... Я устала, я так устала, что не чувствую своей души.
- Ну что вы говорите, вы не похожи на убийцу.
- Убить ведь можно не только пулей, ножом, ядом, но и словом, ложью...Человек сам себя может лишить жизни, если ему нанесена невыносимая боль.
- Вам, наверное, надо выговориться. Посмотрите как уютно светятся огоньки в том кафе. Вы замерзли, идемте, посидим. Легче выложить все незнакомому человеку.
- А у меня и нет никого, все вокруг незнакомые.
...Мы уже сидели в кафе. Женщина немножко пришла в себя. Трудно было определить красива ли она? Сколько ей лет? Я видела перед собой лишь поникшую, потерянную, бесконечно усталую женщину.
На ее лице лишь отчетливо прослеживались следы прожитых лет - горечь, разочарование, загнанность, жалкость. Если и были счастливые дни, то они потонули, растворились, сгорели в грозовых молниях ее жизни.
- Вчера я похоронила мужа. Ему было 36 лет. Он на год старше меня - начала она. - Он упал в сугроб, пьяный. А утром его нашли уже мертвого. В этот сугроб столкнула его я...
...Софья ( все имена изменены) училась на филологическом факультете университета, а Михаил на юридическом. Когда она его в первый раз увидела, то поняла то таинственное выражение у итальянцев colpo di fulmine - удар грома, посланный небесами. И именно в то мгновение страстно захотела, чтобы именно он был ее мужем. Только он, - твердо решила она.
С детства Софья привыкла добиваться своей цели. Девушка стала часто показываться ему на глаза, ходила на те же вечеринки, мероприятия, где бывал и он, и надеялась, верила, что однажды Миша обратит на нее внимание..
Но время шло, а ничего не менялось. Миша мило ей улыбался при встрече, перекидывался короткими фразами и все. А вскоре ей сообщили, что у него есть девушка - его однокурсница. И вроде бы влюблен он в нее сильно.
Увидев эту девушку, Софья успокоилась. "Он с ней долго не будет - успокаивала она себя. - Простушка. Да мила, но как-то все пресно - вздернутый носик, ямочки на щеках, ростом не вышла, смотрятся они смешно, ведь она едва достигала его плеча.
А в Софье была видна порода - высокая, статная. Фигура как у модели. А во взгляде - глубокая, непоколебимая уверенность в себе.
- Я добилась своего. Вскоре он сделал мне предложение. Но лучше бы я проиграла в этой битве. Я никак не могла предположить, что нас ждет такое мрачное и чудовищное будущее.
Их отношения стали развиваться стремительно и быстро. Как в сказке. Однажды, он спускаясь по лестнице вдруг остановился, подошел к ней и промолвил: "какие у тебя глаза красивые - как две фиалки". Через пять месяцев уже играли свадьбу в ресторане.
Жизнь продолжалась. Софья поступила в аспирантуру, а муж стал налаживать адвокатскую карьеру. Три года у них было еще что-то наподобие семьи, а потом уже стало очевидно, что оба катятся в пропасть. И никакая сила в мире не смогла бы остановить это падение.
- Я, я, знала причину всего этого, а он нет.. - загадочно шептала она.
Они оба обрадовались, когда Софья забеременела. Но через полтора месяца, в коридоре университета, просто на ровном месте как-то странно и неосторожно поскользнулась, неловко упала. Будто впереди была кем-то протянута невидимая веревка. Ее отвезли в больницу, но там не смогли сохранить беременность. Правда, врачи обнадежили, что все обошлось и она еще сможет стать матерью.
Через 7 месяцев - вновь радостная новость. На этот раз Софья была очень осторожна. 2 месяца беременности прошли без осложнений. Но, однажды, она, задумавшись, ступила на проезжую часть, даже не взглянув на светофор - будто туман заволок голову, будто кто-то толкнул ее. Помнит только, как резко взвизгнули тормоза легковушки и дикий крик водителя: "Скотина, ... что же ты делаешь,.. у меня же дети..."
Шофер вовремя успел остановиться, Софья не пострадала, просто сильно испугалась, упала и на некоторое время потеряла сознание, началось кровотечение.
Он отвез девушку в больницу и там уже аборт... Но и в этот раз врачи дали надежду, что все в порядке с детородными функциями, с полгода отдохни и пробуйте сначала.
Ровно через год она вновь забеременела. Но что за непонятный рок кружился над ее головой. Ночью начались сильные боли, муж отвез в больницу и там сказали - внематочная беременность, операция оказалась сложной, и после, вынесли вердикт однозначный - прощайся с мыслью, что можешь стать матерью.
- А после... наше с Мишей падение в пропасть стало уже неотвратимым и отчетливым.
- Софья, то, что с вами произошло это просто трагическое стечение обстоятельств. Почему вы обвиняете себя? Ну встречался с одной, женился на другой. Мало ли таких случаев? Да и спрос то, прежде всего, с него, а не с вас.
Я как-то пыталась разобраться в ее трагической ситуации и по возможности успокоить ее.
И вновь наступило томительное, тягостное молчание. Снова ее лицо поблекло, постарело, а в потускневшем, потухшем взгляде появилась затравленность, страх. Волны прошлых переживаний всплыли и расплылись по лицу.
Она будто раздумывала, посвящать ли меня в дальнейшие обстоятельства.
Но, наконец, решившись, устало продолжила.
- Я должна хоть кому-нибудь рассказать, рассказать всю правду. Если я выплесну из себя всю подлость моих действий, если я вскрою этот гнойный нарыв, может мне станет легче? Ведь столько лет в себе храню.
- В день нашей свадьбы произошел инцидент, о котором мы пытались, старались не вспоминать. Ни он, ни я. В самый разгар торжества, когда мы танцевали с ним свой свадебный танец, в зал ворвалась подруга этой Ирины, его бывшей девушки и стала кричать...на нас.
- Что, добилась своего? Нет больше Иры. И ты радуйся - обернулась она к Михаилу, - твой ребенок умер. Это уже был живой человек. Только сможете ли вы быть счастливы после этого? И горько заплакав, выбежала из ресторана.
Я видела, как покачнулся Михаил и молча, еле двигая ногами, смертельно побледневший, пошел к своему месту.
- Эта Ирина, в день нашей свадьбы, выбросилась из окна восьмого этажа, на седьмом месяце беременности.
И о том, что это я подвела ее к окну и толкнула в бездну, Миша не знал.
Никто не знал, только я и тот студент театрального института... Но, видимо, это каким-то образом просочилось, а может догадались.
Тогда, когда Миша стал встречаться с Ириной, Софья решила: нельзя все пустить на самотек. Ее уже стало раздражать, что они открыто и везде появлялись вместе. Она видела, чувствовала, что Миша глубоко погружается в эти отношения, погружается сладко, с наслаждением. И смотрел он на Ирину трепетно, каждый раз в его глазах что-то сверкало, светилось, сияло.
"Надо это прекратить. Этот волнительный блеск в глазах, должен принадлежать мне, - стиснула она кулаки и приступила к решительным действиям.
Цель была одна - посеять сомнения в душу Михаила. Разрушить самое ценное, что должно быть в любовных отношениях - доверие, сладкое единение душ.
Софья наняла студента театрального института, и написала ему сценарий для спектакля, который сама и срежиссировала.
Она стояла неподалеку и снимала все на телефон. Будущий актер, дождавшись окончания лекций, подошел к Ирине, и стал ей что-то шептать. Ирина смотрела на него расширенными глазами, потому, что видела его в первый раз.
А Софья знала, что он ей говорит и какая страсть звучит в его голосе, и как у него слезы на глазах проступают. И тут он схватил ее в охапку, и стал страстно целовать девушку, хотя тоже видел ее в первый раз. Хорошо сыграл, может быть..., может быть она ему действительно понравилась, но фотки получились замечательными и достоверными. Гонорар студент получил хороший.
И на следующий день, дождавшись удобного момента, когда Михаил и Ирина были вместе, она отослала самые пикантные фотки и видела, как ошалело смотрел на это Михаил и как гневно тыкал ей в лицо этими снимками. Ирина тогда чуть в обморок не упала, настолько это было неожиданным. И откуда ей было знать, что кто-то вчера стоял, снимал, ухмылялся и потирал руки от удовольствия.
Девушка стала что-то объяснять Михаилу, оправдываться, но как ей это сделать, если он видел снимки, где парень страстно ее целует, где его руки жадно ее обнимают. Он тогда лишь зло махнул рукой и ушел.
Софья добилась своего, трещина между ними возникла. Через два дня, чтобы закрепить успех, написала новый сценарий.
Она знала расписание их лекций и подгадала так, чтобы все втроем встретились.
Этот нанятый артист подошел к Михаилу и стал перед ним исповедоваться. И вновь он хорошо сыграл, от души говорил или настолько проникся своей ролью?
- Я люблю Ирину, я ее давно знаю, и признаюсь честно, она меня тоже любит и давно уже спит со мной, - говорил Илья, глядя прямо в глаза Михаилу.
В это время вышла Ирина и, подойдя к ним, слышала весь разговор.
- Да что ты такое говоришь? - вскричала девушка, - я даже не знаю, как тебя зовут.
- Ириш, как же не знаешь? Разве не ты мне вчера сообщила, что беременна от меня, и ты с ним, лишь потому, что у него родители состоятельные.
Ирина не выдержала, толкнула его в грудь, ударила по щеке, стала царапать его лицо.
- Откуда ты взялся на мою голову? Почему ты так врешь? Что за цель у тебя?
- Миша, - продолжал гнуть свою игру нанятый Илья, - ты не отнимешь ее у меня - и говорил он это с чувством, со страстью, и даже с трогательными нотками в голосе. - Ты лучше отойди в сторону, потому, что потом тебе будет больно... Пойми и отпусти ее.
Произошла потасовка, потому что и Михаил не выдержал и тоже двинул парню в челюсть.
И в это время, Софья, которая стояла невдалеке от них, подбежала и засуетилась, заполошилась возле своих друзей.
- Ирочка, что случилось? Парень ты кто такой, вообще, что ты тут воду мутишь? - накинулась она на своего наемного работника.
- Миша, - шептала Софья, - давай отойдем. Пусть они для начала разберутся с собой. Идем, посидим где-нибудь. Тебе надо успокоиться, собраться с мыслями, - тихо говорила она, уводя ошалевшего парня за собой.
А там за спиной разыгрывалась драма, слышался надрывной голос Ирины.
- Миша, послушай, - кричала ему вслед Ира, - куда ты уходишь? Почему ты веришь ему, а не мне?
Она пыталась побежать за Мишей, но Илья, удерживал ее, преграждал ей дорогу. Ира, вновь влепила ему звонкую пощечину и с ненавистью выдохнула:
- Будь ты проклят! - Как можно быть таким бессовестным? - всхлипнула она. - Что ты хочешь от меня? Кто тебя нанял?
А Софья с Михаилом все дальше удалялись от них, и плач Ирины и ее трепещущий голос уже стал не слышен.
Заботливая девушка привела Мишу в кафе, распорядилась принести кофе с коньяком, что-нибудь покушать.
И через некоторое время, Миша уже изливал ей душу.
- Как такое может быть? - недоумевал он, покачивая головой. - Как же так, она же мне неделю назад сказала, что беременна...от меня.. И кому теперь мне верить? Как же так? - удивлялся Михаил.
Вот так поворот написанного ею сценария. Этого не ожидала даже Софья. "Вот как, оказывается, далеко зашли их отношения, - злилась, нервничала она. - Вовремя же я предприняла меры".
- И он умер, так ничего и не поняв, не узнав?
- Да, вначале я боялась его потерять, а потом уже не было смысла. Он и так бы не ушел от меня. Все, наша связь уже была навсегда и с этим я ничего не могла поделать. Это уже было не в моих силах. А Ирина...вскоре бросила учебу и пошла работать. И лишь позже я поняла почему.
По мере ее рассказа, мое сочувствие, сожаление, жалость к этой женщине постепенно убывали, улетучивались, растворялись. Я неосознанно открыла сумку, вытащила влажные салфетки и стала протирать ладони, пальцы, даже не задумываясь, почему? И старалась не сталкиваться с ней взглядом.
- Я вызываю у вас отвращение, - глядя куда-то в окно, - тихо сказала Софья. - Да я и сама себя ненавижу. Но, жизнь меня уже достаточно хорошо наказала.
Знаете, как трудно признаться самой себе, что ты гниль, как трудно взглянуть в темную глубину своего "я".
Много ли найдется людей, которые признаются себе, что они совершили отвратительные поступки. Все найдут массу оправданий для себя. Вот и я пыталась тогда оправдаться перед собой, что интриги ради любви - это мелочь, это пустяки. Миша будет счастлив со мной, а та... не сможет, а та - не достойна.
И вновь воцарилась тишина. Атмосфера стала гнетуще-томительной. "Что я могу еще услышать? - думала я, - и так все ясно".
- Слишком высокой ценой я заплатила за свои интриги. И все же, - голос Софьи вдруг стал тверже, громче. В интонациях появилась некая убежденность. - Я даже уверена в этом, что мои интриги тут ни причем. Прошло бы какое-то время и эти недоразумения испарились, исчезли, они бы помирились, если сильно любили друг друга. Дело было в другом... - ее голос стал дрожать... Это алтайская бабка...
Я даже не успела вникнуть в ее хаотичные фразы, как она задала мне неожиданный вопрос.
- Вы верите в магию, в закон притяжения? Вы верите, что с помощью определенных заклинаний можно изменить судьбу человека, сломать его волю и превратить в робота?
- Нет. Для этого нужно обладать сильной энергетикой, мощной концентрацией мысли и глубокими знаниями. А такое - редкость.
- А я вот верю, потому что наблюдала за своим мужем, видела, что Миша, в которого я была влюблена без памяти - уничтожен, мертв, сломлен.
- Знаете, что такое танец старой слепой цирковой лошади, которая была приручена ходить по кругу, - задумчиво и медленно говорила Софья. - Состарившись, ослепнув, устав от жизни, она так и продолжала ходить по кругу, будто в сонном запрограммированном забытье. Она уже забыла, что значит дерзко и своевольно взвиться на дыбы, стряхивая, сбрасывая с себя неугодного и ненавистного ей седока, потому что давно уже обуздан ее своевольный нрав, сломлена воля, неистовое упрямство.
Вот так и Миша, просто жил по инерции. Муж стал пить, растерял всех своих клиентов. Ему пришлось уйти из адвокатской фирмы и устроиться в какое -то мелкое предприятие - юрисконсультом.
Ходил весь потерянный, со стеклянными глазами. Высокий статный мужчина с широкими плечами превратился в ссутулившегося, сгорбленного, зажатого робота.
Знаете как страшно, когда человек перестает мечтать о чем-либо. Просто живет по инерции, потому что так надо.
Почему же мы не расставались? Это было невозможно, уже невозможно.
Ведь предупреждала меня та алтайская бабка... Предупреждала, что нельзя с этим играть. Я слишком поздно поняла, что счастье это когда ты не цепляешься за кого-либо, а идешь упрямо по жизни сама. А счастье, любовь, радости сами присоединятся к тебе по дороге.
То, что она дальше стала рассказывать было уже похоже на мистику. Но как же эта мистика казалась правдоподобной.
...Эту алтайскую бабку, она никогда не забывала. Много лет назад, Софья вместе с подругой поехали на Алтай. Они ходили по глухим деревушкам, собирали фольклорные заклинания, молитвы, заговоры-привлекалки, остуды, обереги, приворотные магии.
Это им было нужно и для курсовой и для диплома. Софья даже наметила тему кандидатской диссертации: фольклорные заговоры магического характера.
Им указали на один дом. Вон там живет колдунья. Она все знает, идите туда. Этой бабушке было 95 лет, но ее глаза - как два зарева полыхали, горели, вглядывались вглубь человека, прожигали огнем.
Именно у нее нашли кучу приворотов, песнопений, молитв, заговоров от болезней.
Они всю ночь слушали ее. Все эти магические заговоры, заклинания, молитвы -объясняла им бабка, - построены по закону вселенной. Все вокруг нас - воздух, звуки, слова, пища, предметы, состоят из вибраций и даже тело человека вибрирует. С помощью специально подобранных словосочетаний можно перейти на очень высокие частоты вибраций и вступить в "сговор" со Вселенной.
Образуются мощные энерговолны, и вселенная начинает подстраиваться под эти вибрации и выполнять наши желания. Это волшебство, чудо - о котором люди мечтают.
- Будь осторожны, девушки, это вам не игры девичьи, внушала им, бабушка, - потому что вы этими молитвами поднимаете силы небесные, подземные. Нельзя вмешиваться в космические законы вселенной, вы можете добиться желаемого, но сильно навредить себе. У вас могут забрать и жизнь и душу и вечность. Все, что вы сделаете во вред другому, остается в воздухе, накапливается, концентрируется, набухает и однажды выстрелит утроенной силой в того, кто это делает. Помните об этом.
Они с подругой многое переписали тогда в свою тетрадочку. И вдруг обратили внимание на одну молитву, напротив которой стоял красный крест и восклицательный знак.
- Нет, девушки, это не переписывайте. Это очень сильный любовный приворот и отвороту от него нет на всем свете.
Не разрешила она это переписать, но в наш век, это так легко сделать. Подруга ее отвлекла на несколько секунд, а Софья на фотокамеру сняла страничку.
- Но мы тогда, просто не думали, что когда-либо воспользуемся этим. Просто страшно захотелось владеть тайной, а вдруг пригодится. Да и не верили особо в их силу.
- Так и пролежала эта молитва без действия до тех пор, пока я неистово не захотела, чтобы Миша был моим. И вспомнила о той тетрадке и о красном кресте и восклицательном знаке, стоящем слева от заклинания. Это и было, как я теперь уверена, самым существенным действием.
- Сколько я читала, не помню, - месяц, полтора. Просто вдруг появилось ощущение, что мои молитвы услышаны, потому что уже больше не хотелось их произносить. И как объясняла та бабушка, это означало, что вселенная приняла твои сигналы.
Спустя два дня после того, как я перестала молиться, произошло то, что я вам рассказала. Он спускался по лестнице, подошел ко мне и сказал: "почему я раньше не замечал, насколько красивы твои глаза", а еще через несколько месяцев мы уже играли свадьбу. И по сей день я удивляюсь этому, как такое могло произойти?
Да, я добилась своего, но стала ли я счастливой? Семья - это прибежище, тыл, отдушина, куда можно прийти вечером и окунуться в атмосферу покоя, уюта. Это твой личный, особый мир. И именно семья дает ощущение качества жизни. Мне было бы достаточно всего несколько волнующих мимолетных прикосновений от него, одного трепетного взгляда, чтобы сердце замерло в предвкушении блаженства. Но не было, не было у нас этого. Не смотрел он на меня так, как на Ирину, - нежно, ласково, преданно- детским взглядом.
Однажды, ночью, Софья проснулась от того, что Миша что-то жарко шептал. Это был жуткий бред.
"Ира... спаси меня...сил нет. Разорви... Давит... Душит. Жжет....Я хочу к тебе, к нашему ребенку." Он притрагивался к своей шее, пытаясь освободить ее от чего-то. Эти ночные кошмары, были понятны ей.
Наутро Софья не могла смотреть на него, боялась задавать вопросы, страшилась услышать то, о чем смутно догадывалась. И все же, через месяц она не выдержала.
- Миша, - решилась Софья, - ты же видишь, у нас жизнь не сложилась. Давай разойдемся. Каждый начнет все сначала. Тем более я не могу подарить тебе ребенка. Уходи... ты должен быть счастлив.
- И вы знаете, какие страшные слова он сказал? Как вспомню тот вечер... я схожу с ума и мне хочется кричать, орать, завыть на весь мир.
Миша посмотрел на меня таким мрачным взглядом и тихо, но жестко, с ненавистью в голосе произнес:
- Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя всю, твое лицо, твое тело, твой запах. Иногда я перестаю дышать, когда ты находишься рядом, меня тошнит от тебя. И я много раз пытался от тебя уйти. Уже выходил с чемоданом в руках. Но каждый раз какие-то неведомые странные силы меня останавливали, разворачивали и будто цепью тянули назад. Я даже физически чувствовал эту цепь. Иногда ночью я просыпался и дотрагивался до шеи. Мне казалось я задыхаюсь...Как мне уйти от тебя?
- Каждое его слово, как жгучие искры от огня выстреливали в меня. Чем это можно объяснить?
...Я не знала, что сказать. Жизнь наказала эту женщину. Наказала показательно, поучительно и страшно. Один мерзкий шаг и целое кладбище разрушенных судеб, потерянных душ. Кровь ее нерожденных детей. А ее родители, которые так и не смогли увидеть внучат. А родители Михаила, ведь он у них единственный.... А родные Ирины? Огромная гробница искалеченных, исковерканных судеб.
Психиатры могли бы объяснить трагические события в жизни этой супружеской пары - разрушающим чувством вины. Чувство вины - штука страшная. Это как ядовитая шарлотсвиллская пиявка прочно и намертво, угнездившаяся в психике и каждый день, взбрызгивая в их клетки свой смертоносный яд, лишала их радостей жизни, пожирала их душу, уродовала их внутренний мир, превращая жизнь в мучительную пытку.
Я дала ей координаты врача-психиатра. И она согласилась лишь узнав, что врач посвящен в эзотерические тайны и сможет объяснить ей эти странные явления в их супружеской жизни.
Каждый человек заслуживает еще одного шанса начать все с начала. Страшное прошлое ею уже прожито. Его уже не изменишь, не исправишь, не подправишь. Но ведь можно спасти свое настоящее и написать свое будущее. То, которое захочешь. Если сможешь! Если хватит сил!
Но время от времени возвращаясь мыслями к этой истории, думаю:
А может ли такое быть? Мистика ли это или законы духовной жизни, о которых мы как дети и не ведаем и не знаем. Могла бы услышать вселенная эти словосочетания, произнесенные ночью, и привязать Михаила к ней намертво, железной нерушимой цепью. Вспомнилась пушкинская Наина.
· Я не люблю тебя, Герой...
Среди лесов, в глуши далёкой
Живут седые колдуны;
...И грозной воле их подвластны
И гроб и самая любовь.
Но вот ужасно: колдовство
Вполне свершилось по несчастью.
Тайну страшную природы
Я светлой мыслию постиг:
Узнал я силу заклинаньям.
Венец любви, венец желаньям!
Теперь, Наина, ты моя!
Но то сказка. А в жизни, возможно ли такое?