Когда мне рассказывали о "Граде на Холме", как о царстве свободы, я относился к этому с известной долей скепсиса. Потому что свобода, как состояние, в природе невозможна. Даже в пустыне ты не свободен, потому что подчинён инстинкту выживания. Какая уж тут свобода?
Но в обществе, где есть хозяин и подчинённый, размышления о свободе смешны и наивны. "Хозяин" я использую тут в значении - хозяин рабочего места, или источника дохода, или конечного результата вашего труда. Работодатель, иными словами. А ещё есть ваша ипотека, кредит на машину, учёба ваших детей в высших учебных заведениях и прочее, прочее. Вы по-прежнему уверены, что вы свободны? Ну-ну.
У банков, сообщу вам по секрету, есть одна проблема в России, а именно - мы не достаточно часто берём кредиты. Русский человек не любит быть кому-то должным. Конечно, массовые сеансы промывания мозгов рекламой и тв делают своё чёрное дело, но банки реально обеспокоенны медленными темпами роста закредитованности.
Если ты не должен банку, то ты и работодателя легко можешь поменять, ведь над тобой не висит ярмо долга. Ну, не сошлись характерами, уволился и вся недолга.
У молодёжи сейчас формируется тренд к накоплению денег на свои ништяки, это тоже опасный звоночек.
Но мы про рабство. Вечно я отвлекаюсь. Итак, "Град на Холме" пылает негодованием потомков рабов. Как выражается это негодование я описывать не стану, но обращу внимание на один факт. Угнетённые заставляют всех, кого они назначили виноватыми в бедах своих, вставать на колени, а то и ноги мыть себе. Это, друзья мои, первые шаги к новому рабству, потому что как жить свободными они не знают. И если подобное происходит в оплоте свободы, то я начинаю подозревать, что мой скепсис был оправдан.
Раб не желает свободы, раб желает иметь своего раба. (Цицерон)
И я соглашусь с Цицероном. Одни - дети бывших рабов, а другие - дети бывших рабовладельцев, но все они рабы с душами рабов. Я не могу себе представить, чтобы у нас какая-то группа людей принуждала другую к подобному. Возможно, виной всему свободолюбивый дух русского человека, но это совсем другая история.