Когда я была ребёнком, жила по соседству одинокая старушонка. Ну, как одинокая? Сперва у неё был муж. Тихий, неприметный дедушка. Я не помню его имя и собственно вообще о нём ничего не помню, кроме того, что он был очень высокий.
Дед казался настоящим исполином, по сравнению, со своей миниатюрной женой. Сколько мне было лет, я не помню. Думаю, около десяти. И баба Ася по росту была не выше меня.
Как и все старушки, она часто угощала детей конфетами. Тем более, что своих детей у них с дедом не было. Баба Ася, вдобавок, была сиротой. И никто никогда их не навещал.
Со смертью мужа, старушка осталась совсем одна. У них не было даже питомца, чтобы заботиться о нём, только они двое друг у друга.
Соседи стали активно помогать и поддерживать бабу Асю. А я частенько у неё пила чай с карамельками и печеньями и слушала рассказы о её детстве.
Детство у старушки было непростое. Будучи сиротой, баба Ася то ли работала, то ли жила в услужении у других людей. И жила очень бедно. У неё были одни единственные трусы, которые она стирала на речке утром и надевала, когда высохнут. Эту историю она повторяла снова и снова, настолько она её впечатлила.
В общем-то, рассказывая о детстве, баба Ася почти всё-время плакала. Было голодно и одиноко. Слушая старушкины рассказы, я представляла её себе в образе Золушки. Или, даже, скорее Козетты из «Отверженных» Виктора Гюго. Маленькая девочка, которую никто не жалеет, не балует, практически не замечает, но загружает непосильным трудом.
Словно Мариус из тех же «Отверженных», супруг бабы Аси вошёл в её жизнь, чтобы спасти её от одиночества. Он был с ней до самой старости. Лишь отсутствие детей огорчало их.
Много лет спустя, я поняла, что одиночество, преследующее бабушку Асю всю жизнь, было у неё в голове. С самого детства она привыкла быть одна. Я не знаю, что там было с родственниками у её мужа, но возможно, и супруга она выбрала такого же — одинокого. Или со стремлением к одиночеству.
Да, они доживали свой век, в большом городе, в однокомнатной квартире на втором этаже «Хрущёвки», в окружении людей. Но у них не было ни котёнка, ни ребёнка. Никого, кто бы разделил их одиночество. Только комнатные цветы на подоконниках, да старый телевизор скрашивали их существование.
Не спорю, есть люди, которым бы такая жизнь была в радость. Но баба Ася и её супруг не были чайлдфри или ненавистниками животных, просто так сложилось. Такая жизнь была им привычна, хотя они и не хотели её. Это доказывают старушкины слёзы после смерти мужа.
Баба Ася сокрушалась, что у неё не было внуков. Её угнетало одиночество. Возможно именно поэтому, одиночество — стало их стилем жизни, злым роком, преследующим старушку. Она никогда не сидела на лавочке у подъезда, не сплетничала с соседями, даже не гуляла толком. Только с мужем, пока он был жив и до магазина/помойки до и после его смерти.
Никто никогда не навещал их с супругом. Никто, кроме добрых соседей, не помогал одинокой старушке. Но, как это часто бывает с одинокими стариками, после смерти бабы Аси, объявились наследники. Кажется, родственники деда. Бабушки у подъезда говорили, что родня даже спорила из-за наследства.
В конце-концов, квартира была продана. А баба Ася и её тихий супруг остались в памяти тех, кто им помогал. Вряд ли, родственники, которым они не были нужны, при жизни, вспоминают их после смерти...
P.S. Звали ли её Ася или это было сокращённое имя я так и не узнала.