Вторая часть собрания была недолгой, и публика в «Красных холмах», освободившись от серьезных переговоров, опять предалась праздности и лени. Этому вполне располагала щедрость природы и тепло июльской погоды. К услугам отдыхающих был и уютный небольшой пляж, и лодочная станция с прогулочными лодками и катамаранами, волейбольная площадка, теннисный корт. Чистый лес вокруг кемпинга был обработан от клещей, комаров и прочих насекомых. До вечерней дискотеки можно было найти занятие по вкусу.
Белый Гриф и профессор Хопфен уютно устроились на поросшем травой берегу залива и закинули удочки. Знающие рыбаки только качали головами, глядя на этих двух экзотического вида солидных людей, с важным видом восседающих в шезлонгах с удочками наперевес. В это время дня и в этом месте рыба никогда не ловилась.
Они не были заядлыми рыбаками, но Хопфен специально предложил Баддлу такой способ завершения уикенда, чтобы уединиться от всех прочих отдыхающих и спокойно поговорить о делах. А повод для приватной беседы был достойный: – Сайрес Вольф завершая совещание, под самый занавес вынес свой вердикт по поводу конкурирующих мнений – он предложил создать специальный комитет и конструкторское бюро для подготовки детального плана работ по проекту Хопфена.
Мудрый Вольф, зная неприязнь Ромаа к Хопфену, поручил выделить необходимые фонды именно на предприятии Баддла. Так он исключил из объема будущих затрат расходы на контролирующий орган, справедливо полагая, что два соперника будут достойной ревизионной комиссией друг для друга.
Белый Гриф удил рыбу молча, уныло глядя на проплавок, а Хопфен воодушевленно болтал. Он рассказывал почти без умолку, представляя скорое совместное сотрудничество. Мысленно он уже расставил оборудование и подготовил штатное расписание.
– Скажи, Ром, а ведь действительно Вольф еще силён на посту председателя совета директоров. Такой точный расчёт – разместить мою лабораторию на базе твоего центра.
– Про твою лабораторию я чего-то не слышал, – Баддл вовремя ставил собеседника на место. – Кому и какой лабораторией руководить, я уж сам решу. Ты же слышал, что сказал шеф – создать группу…
– Комитет, если соблюдать точную формулировку, – тут же парировал Хопфен.
– Пусть будет комитет. Ладно. И вот этот комитет будет в первую очередь рассматривать целесообразность твоих идей. Не окажутся ли они для нас тормозом.
– Ты же слышал, что сказал твой сотрудник, – его, кажется, Риг зовут? Он же так точно сказал о красивой мечте – слетать в космос.
– За которую заплатим мы.
– Уж ты бы не прибеднялся, Ром, твой оклад, наверное, побольше министерского будет, и уж он-то точно меньше не станет.
– А бывают ещё премии. А они впрямую зависят от текущей прибыли.
– Прибыль будет, Ром, ты только не затягивай с отделом. Найди хороших сильных ребят. Вот хотя бы его, – и Хопфен показал удилищем в сторону ажурного горбатого мостика, по которому прогуливалась парочка. В квадратных формах молодого человека легко угадывались черты Рига. А спутницей была его жена Катарина. Они остановились, а потом легли загорать прямо на мосту.
– Да уж, задал он мне сегодня задачку, – проворчал Гриф, глядя на гуляющую молодежь.
Ром Баддл оказался в сложном положении. С одной стороны, ему импонировало, что его сотрудник оказался настолько эрудирован, что привлёк к себе внимание аудитории, и своим обаянием сделал инвесторов щедрее на принятие решения о финансировании новых проектов. Но Белого Грифа очень смущало то обстоятельство, что его собственный возраст, всё более делал его неконкурентным, в сравнении с более молодыми инженерами компании. И хотя он любил Рига, за его яркий талант, он всё же опасался, что тот рубеж, который ему в любом случае предстоит перешагнуть, его подопечный может ускорить.
Он боялся, и в то же время понимал, что в это сложное время, когда над его заводами может нависнуть угроза независимых проверок, его самым надёжным помощником в сложившейся ситуации может быть только сам Риг. Специалист, который сам, не глядя на опасности, вызвался проверить возникшую на заводе нестандартную экологическую ситуацию.
(Продолжение следует)