В детстве всё воспринимается острее: радости более радостные, а страхи более ужасные, чем есть на самом деле.
В своем детстве я до ужаса боялся своей бабушки. Властная и требовательная, она заставляла всех беспрекословно подчинятся. Это был тот тип людей, которые даже на смертном одре, слабые и беспомощные, внушали окружающим трепет.
И вот пришел тот час, когда господь призвал её к себе, казалось как только её гроб опустят в землю, все окружающие вздохнут с облегчением и наконец-то заживут счастливо. Но сейчас тело бабушки ещё лежало в гробу в небольшой придомовой церкви, окруженное зажжёнными свечами, родственниками и знакомыми. И я был среди них, мальчонка лет шести, крепко держащий маму за руку.
Наступило время прощания, с трудом передвигая затёкшие ноги, я подошел к гробу, увлекаемый матерью. Она поцеловала бабушку в лоб и отодвинулась, освобождая мне место.
Раньше я никогда не видел мертвых, можно было подумать, что она уснула, если бы не это как-будто высохшее лицо и неестественная обездвиженность. Сладковатый запах, перемешанный с благовониями, исходил от тела, инстинктивно я сделал шаг назад, мать подтолкнула меня и сказала негромко, чтобы слышал только я: «Ты должен попрощаться, поцелуй бабушку». Крупные слезы брызнули из глаз: «Нет!» - крикнул я, и бросился прочь. Мне было до ужаса страшно, мой разум не мог понять, зачем нужно было целовать это безжизненное тело. После этого мне ещё долго снились кошмары и эти воспоминания и спустя годы не стерлись из моей памяти.
Семейное поместье, в котором жила бабушка перешло к моим родителям, а после их смерти - мне. После длительного отсутствия мне опять пришлось вернуться туда, чтобы принять управление наследством, приносившим неплохой доход. Моя жена была на последнем месяце беременности и жизнь на свежем воздухе вдали от городского шума была только на пользу. Она с упоением начала обустраивать дом по своему вкусу, особенно стараясь как можно быстрее закончить ремонт в детской. Что было и сделано к самому сроку.
Роды проходили тяжело, уже больше шести часов я стоял под дверью спальни и мое сердце разрывалось от каждого крика жены за дверью. Ближе к полуночи послышался детский плач, измученный врач вышел из комнаты и направился ко мне. Иногда слова бывают не нужны, вы можете все прочитать у человека на лице, хотя в душе ещё теплится надежда, что фраза, которая вылетит их его уст, будет другой, но язык тела не обманешь.
«Роды были тяжелые, ваша жена потеряла много крови, к сожалению, мы не смогли её спасти. Мальчик родился здоровым», - сказал он, опустив глаза и похлопал меня по плечу в знак поддержки.
И вот опять, как когда-то в детстве, я стоял в придомовой церкви, окруженный множеством зажжённых свечей, гроб с телом моей жены стоял у алтаря. Знакомый сладковатый запах витал в воздухе, блики свечей играли на её измученном лице. Я держал её за белоснежную безжизненную руку, слезы против моей воли крупными каплями падали на её платье и пол. В порыве горя я обнял её за плечи, стал целовать её лицо, губы. Тут руки мои разжались и я в ужасе отпрянул, в гробу вместо моей жены лежала старая бабка из моего детства. Глаза её медленно открылись и властный голос произнес: «Вот и поцеловал ты меня, внучек, на прощание».
Утром меня нашли в церкви без сознания. В гробу всё так же покоилась моя жена, а я до сих пор не могу отделаться от чувства, что случившееся было не плодом моего помутившегося от горя сознания.