Битва за Москву - одно из крупнейших сражений Великой отечественной войны и Второй мировой. Как показывает нам дальнейшая история, войска третьего рейха проиграли это сражение. Однако перед самим сражением немцы несомненно ожидали увидеть другой исход этой битвы. Особенно ожидания немцев не оправдались касательно битв в воздухе. Давайте же посмотрим чего ожидали немцы и что было на самом деле.
Первый налёт на Москву произошел в ночь на 22 июля 1941г. Немецкие пилоты были очень резво настроены и жаждали этих баталий. Однако они недооценивали мощь советских войск.
Один из участников бомбардировок, Л. Хавигхорст, говорил своим сослуживцам так:
Мои авиаторы! Вам удавалось бомбить Великобританию, где приходилось преодолевать сильный огонь зениток, ряды аэростатных заграждений, отбивать атаки истребителей. И вы отлично справились с задачей. Теперь ваша цель — Москва. Будет намного легче. Если русские и имеют зенитные орудия, то немногочисленные, которые не доставят вам неприятностей, как и несколько прожекторов. Они не располагают аэростатами и совершенно не имеют ночной истребительной авиации. Вы должны... подойти к Москве на небольшой высоте и точно положить бомбы. Надеюсь, что прогулка будет для вас приятной. Через четыре недели войска победоносного вермахта будут в Москве, а это означает конец войне.
Каково же было удивление немцев после увиденного. Небо Москвы защищало более 1000 зенитных орудий всех калибров. При свете прожекторов бой против немецких бомбардировщиков принимали сотни ночных истребителей. Одиночные аэростаты поднимались в небо на высоту до 2500 метров, а парные аэростаты - до 4500 метров, так высоко аэростаты не поднимали даже в небе над Лондоном. Из-за опасности столкновения со стальными тросами, на которых держались аэростаты, пилотам приходилось подниматься гораздо выше, чем ожидалось, что приносило минус в точности бомбардировок.
Стоит отдельно отметить работу русских зенитных орудий. Британец А. Верт вспоминал:
Шрапнель зенитных снарядов барабанила по улицам, точно град. Десятки прожекторов освещали небо. В Лондоне мне не приходилось ни видеть, ни слышать ничего подобного.