Многих наших сельчан война застигла на службе в рядах Красной Армии. Заставила каждого задуматься, вспомнить прошлое, определить место в будущем, в новых условиях.
Куликов Георгий Викторович, 1915 года рождения.
К новому положению в стране, Георгий Викторович, начал готовиться еще с ноября 1936 года. Вот он, тогда еще курсант полковой школы 102-КП 26-кд в городе Славута Каменец - Подольской области, стоит в ряду лучших курсантов и четко рапортует:
- «Служу Советскому народу!».
Тогда ему была объявлена благодарность командующим корпуса за отличное выполнение заданий на учениях, и за отличную стрельбу.
А вот май 1939 года. Оперный театр имени «Палиашвили» в городе Тбилиси. Командующий ВО генерал армии Тюленев зачитывает приказ наркома обороны СССР К.Е. Ворошилова о присвоении воинских званий выпускникам курсов, младших лейтенантов. Семи отличникам присваивалось звание «лейтенант». В этом числе был и командир отделения Куликов Георгий Викторович. В этом звании Георгий Викторович готовил младших командиров в полковой школе, командовал взводом управления арт. батареи. Не случайно на строениях после учений слышалась команда:
- «Взвод управления пятой батареи, пять шагов вперед!».
А затем объявляли благодарности. Как командир передового взвода, Георгий Викторович получил отпуск, и в канун войны ему удалось побывать дома, среди родных и близких.
Война его застала в должности начальника связи дивизиона, в городе Ленинакане, Армянской ССР. В этой должности он участвовал в Иранском походе с 25 августа до конца сентября 1941 года. Поход был трудным, сказывалась жара, отсутствие воды, сложные переходы. Но он был бескровным, без единого арт. выстрела. Иранские воинские гарнизоны сдавались без боя, их разоружали. Рядовой и младший ком. состав распускали по домам. Георгий Викторович говорил:
- «Из Иранского похода мне запомнилось радушие людей с каким они встречали бойцов Красной Армии. Люди от мала до велика радовались нам, угощали нас дарами Иранской земли. Они несли нам арбузы, дыни, виноград, фрукты. Бросалась в глаза их бедность, нужда. Люди были одеты в рубища, нельзя было определить, было ли когда нибудь оно новым. В их жилищах были земляные нары и больше ничего. Даже не было постелей, они в чем ходили, в том и спали. Питание было более, чем скудным. Например, сахара они не ели и не видели около десяти лет. В разговорах они высказывали желание иметь у себя такую же власть, как и у нас в Советском Союзе».
После возвращения из Ирана, Куликов участвовал в боях на Крымском фронте. На Керченском полуострове. Затем был Таманский полуостров, оборонительные бои под городом Новороссийском, в составе 239 АП.
С десятого ноября 1942 года - заместитель командира дивизиона по строевой части. 16 марта 1943 года Георгию Викторовичу присваивают звание старшего лейтенанта, а в мае 1943 года - звание капитана и награждают орденом Красной Звезды.
Многое пришлось испытать в боях под городом Новороссийском. У железнодорожной станции Тоннельная, что западнее станицы Верне-Баканской, На высоте НП Георгий Викторович ведет арт. огонь со своей гаубичной батареей по скоплению немецкой пехоты в каменоломне, что восточнее станицы Баканской. Здесь ему докладывает разведчик :
- «Товарищ старший лейтенант, наша пехота, бежит, отступает».
И вот пехота, уже на кургане. Куликов обращаясь к ее командиру:
- «Старший лейтенант, занимайте оборону в этих окопах, а мы откроем арт. огонь, отобьем атаку немцев».
В ответ пехотный командир ответил:-
- «Хочешь остаться у немцев, а я не хочу».
На что Куликов ему говорит: -
- «А бежать то куда? Бежать не куда, там море».
Но пехота все таки ушла. Тем временем немецкие автоматчики спустились к железнодорожному полотну и «лезут» на курган. Куликов дает команду:
- «По моему наблюдательному пункту гранатой, взрыватель осколочной батареей, шестьдесят снарядов на обстрел площади - «Огонь!»
Вокруг рвались снаряды, рвались и в окопах НП капитана Куликова. Но эта канонада была спасительной, немцы залегли. И только, когда шестьдесят снарядов подходили к концу, Куликов получил приказ на отход. Когда этот гарнизон из пяти человек вернулся на ОП батареи, их встретили, как воскресших. На другой день у станции Кириловка, разведчик доложил:
- «Немцы тащат лошадьми четыре штуки 82-мм миномета».
Командир дивизиона медлил, не решался открыть огонь. А Куликов бросился бежать на ОП батареи. Прибежал, указал старшему на батарее, куда наводить, сам влез на дерево и подал команду на открытие огня. Немецкая минометная батарея была накрыта в тот момент, когда она занимала ОП. Так была полностью уничтожена вражеская батарея.
Спустя тридцать лет после войны, министр Обороны СССР, А.А. Гречко написал:
- «Огневую точку под названием «Сарайчик», немцы атаковали 186 раз, но так и не смогли ее взять».
И в этом огромная заслуга арт. батареи, которой командовал Георгий Викторович. Она, своими меткими залпами отбивала атаки немцев, обращая в бегство и уничтожая их. В те сентябрьские дни напор немцев сдерживался в основном, артиллерией, так как пехоты было очень мало. Артиллерия вела огонь с утра до ночи. С командного пункта полка слышалась команда:
- «Дать, огня. Рассеять. Уничтожить. Разрушить».
Куликов отвечал:
- «Есть!».
И рассеивал, уничтожал, разрушал. Георгий Викторович рассказывает:
- «К десятому ноября 1942 года, нас передали новому командованию, в распоряжение 796-АП 318-СД 18-й Армии. К этому времени фронт стабилизировался. Немцы перешли к обороне. Стали закапываться в землю, рыть траншеи, делать лесные завалы, проволочные заграждения, минные поля. Нам дали еще одну батарею 76 мм, образца 1939 года. Мы стали именоваться 3-м дивизионом. Командир дивизиона, старший лейтенант Крутовский Ю. Л., лейтенант Куликов Г.В., адьютант Мишкин. У нас стояла задача поддерживать пехоту на участке Цемесская Бухта, гора Сахарная голова, и далее на восток, до отметки "Высота 503,5". Командиры батарей совмещали свои НП и КП с командирами стрелковых рот, а командир дивизиона в период операции с командиром батальона. Я находился на своем основном НП на высоте, что южнее горы Сахарная Голова в одном километре. В глубину до Волчьих ворот и даже до города Анапы, Малая земля, на которую в феврале 1943 года высадился наш десант, лежала как на ладони, а в городе Новороссийск даже просматривались некоторые улицы.
Наступил апрель 1943 года. Немцы, сосредоточив большие силы пехоты, танков, авиации, 17 апреля перешли в наступление, с целью сбросить наш десант в море. Немцы непрерывно бомбили восемь суток, обстреливали не только Малую землю, но и огневые позиции нашей артиллерии, стоявшей в щелях восточнее Цемесской бухты, нанося ей серьезный урон. Наша гаубичная 122-мм батарея стояла на четыре километра в той самой щели, где располагался штаб 796 арт. полка. Немцы не предполагали, что так близко на передовой находится ОП батареи. Поэтому на ОП нашей батареи не упала ни одна бомба, не разорвался ни один снаряд, и мы не имели ни одной потери солдат. Не было даже раненых. Приказа на поддержку десанта на Малой земле, наш полк не имел. Но с начала битвы стало сразу ясно, что без нашего участия не обойтись.
Я позвонил командиру 796 арт. полка - подполковнику Стрункову, который дал добро на пробу. Дали залп. Участок обороны «Кладбище-Цемесская бухта простреливался отлично. И пока немцы бомбят, мы молчим. Как только бомбежка прекращалась, на батарею шла команда:
- «По пехоте гранатой, взрыватель осколочный, батареей четыре снаряда, беглым! И «Зарядить!» .
Немецкая пехота шла в атаку. И как только подходила к переднему краю Малой Земли, подавалась команда:
- «Огонь!»
Немцы падали и засыпали на месте вечным сном. Оставшиеся в живых бросали оружие и драпали. Мы же гнали их своим огнем, пока они не укрывались за кладбищем. И так повторялось несколько раз в сутки в течении восьми дней! Оборона Малоземельцев на этом участке была несокрушимой. И в последующее время мы, огнем своих батарей уничтожали огневые точки врага, которые стреляли по позициям Малой земли. В частности были уничтожены два немецких «Ванюши», это шестиствольные минометы. В стрельбе мне везло. К примеру, звонит командир полка, командиру дивизиона товарищу Крутовскому и говорит:-
- «Вон видишь, перед тобой четыре дзота (прим.: дерево-земляная огневая точка), пулеметы? Уничтожить! Расход снарядов, сорок».
Крутовский отвечают:-
- «Из закрытой ОП этим количеством снарядов?».
Тогда командир полка говорит Крутовскому:
- «А ты дай Куликову приказ, пусть он стреляет, ему хватит».
И действительно, я разбил эти четыре дзота и осталось еще восемь снарядов. На ОП батареи третьего дивизиона было по 200-300 снарядов сэкономленных в свое время при стрельбе. На этих снарядах, мы учили стрелять командиров огневых взводов и старших на батареях. Не даром командир полка говорил, что командиров третьего дивизиона, любого можно ставить командиром батареи, они вполне справятся. Если стрелял Куликов, бойцы знали, что по окончании стрельбищ, они получат благодарность. Потому и раздавалось по батарее:
- «Точнее наводите, капитан Куликов стреляет».
Так я воевал, учился сам, учил бойцов, дорожил ими, старался сберечь их жизни. Бойцы отвечали мне взаимностью. Так, в конце июля 1943 года, узнав о моем ранении, они пришли в полевой госпиталь, который находился в восьми километрах, попрощаться. Помню госпиталь находился в с/х Михайловском. Ребята принесли ягоды, фрукты, дежурили возле моей койки».
Ранение Георгия Викторовича было тяжелым. Он потерял ногу, была раздроблена рука.
«В госпиталях я находился на излечении с 27 июля 1943 года по 8 декабря 1944 года. Будучи в госпитале в городе Кутаиси, к нам приходил военный корреспондент, сфотографировал и сделал фото на память, я сохранил ее»,
- говорит Георгий Викторович.
Выписавшись из Тбилисского госпиталя, Куликов получил вторую группу инвалидности. А 29 декабря 1944 года, Георгий Викторович уже работал в колхозе «10 лет Октября», в родном селе Вознесеновка. Несмотря на серьезное ранение, он активно взялся за восстановление колхозного хозяйства. Работал сначала счетоводом, затем главным бухгалтером, долгое время являлся членом правления колхоза.
Георгий Викторович награжден орденом Красной Звезды и медалью "За оборону Кавказа".
