Диск луны сегодня — не просто луна. Его буро-багровое свечение — не цвет, а крик усталого, измождённого бессонницей и алкоголем зверя. Он не просто излучает свет — это рана, медленно расползающаяся по ночному небу, как ржавчина на заброшенном железе.
Взгляд цепляется за этот драконий глаз — вот же демонический сапог с кипящими канализационными стоками! Такие дела, это явная примета: скоро местные красоты климата и биосферы дополнит сезон метеоритных ливней.
Специфичность этому явлению добавляет один занятный нюанс: здешняя атмосфера, несмотря на приемлемое давление и вроде как соответствующую норме плотность, совсем не тормозит высокоэнергетические космические гостинцы.
Таким образом, метеорный дождь превращается из красивого фейерверка в массированный миномётный обстрел. И калибр этих «миномётов» нередко отнюдь не полковой. Так что огненных росчерков и прочих красивостей, кроме кровавой луны, — минимум.
Но зато звуковое сопровождение очень старается это компенсировать. Адский свист, протяжный, высокохудожественный вой и мощные, басистые «Бум!» и «Бамм!», от которых содрогается весь циклопический «Объект» и остаются выщербины в супербетоне, предназначенном прямой ядерный удар выдержать.
Если быть точным, красот мало снаружи, а внутри «Объекта» это обильно сопровождается бюджетными визуальными эффектами — словно находишься на съёмочной площадке дешёвого технотриллера в клаустрофобных декорациях: мигающий свет, искрящаяся проводка, горячие облака пара, вырывающиеся из лопнувших труб, острые лопасти вентмегакулеров, застывшие в вечном напряжении.
Единственное утешение — как и настоящие ливни, этот тоже недолог. Что не утешает: на смену спешит старт сеанса вещания психотронного подавителя воли, умножающего печали и энтропию, древнего и архаично-пещерного, непредставимо чужого и одинокого, утратившего смыслы и лишённого большинства значений, странного, непонятного, невообразимо для чего предназначенного одушевлённого инструмента — Радио Ледяных Пустошей.
Вступает в тяжкую синергию с которым обитатель края вьюг, буранов и коварно подмороженных сверху бездонных болот, философ-фаталист, психический эксгибиционист, внутренний терьер и… помехи из скрежещущего астматического кашля… Чертовы жизнь в секторе газа рабочей окраины и любовь к оригинальному «Беломору». Джон-Ледяные-Яйца, на линии. Очень ледяные.
И чувствует он себя паршиво.
Иногда говорят: «В голове моих опилки». О, если бы там были хотя бы опилки. А там — мучительная пустота.
Сквозь аномально просветлённую оптику зрачков можно, кажется, увидеть весь объём его черепа. Огромный и пустой, словно склад обанкротившегося промышленного гиганта. Со стенами, обитыми толстым слоем серой стекловаты.
Тишина.
Наверное, вот так и чувствуют себя гаитянские мертвецы, поднятые бокором-недоучкой с нарушением технологии.
В ипостаси халтурно реактивированного, еле функционирующего зомби, с единственной, неярко тлеющей искрой интереса-цели, к которой бедолага тащится по кратчайшему маршруту, не замечая ничего вокруг.
Джон ещё не представал.
Хотя, кстати, это ёмкое описание его экзистенции. И не только его.
Не так ли мы все — волнуясь и таясь, нет-нет и вступая в сотовую связь... То есть коряво влечёмся в потоке времени, непонятно куда, неясно зачем. Но очень похоже, что по чужой воле.
Хм...
Вообще-то разговор задумывался про другое — заёмные мысли и рерайтинг.
В натуре ничего нового под луной не появляется. Что делалось — то и будет.
А ветер мотается над землёй циркулярными, как пила, маршрутами.
До того, как проникнуться этой потертой и облезлой истиной, Джону не один собственноручно написанный философский трактат пришлось бы на помойку отнести.
Оказывается, тему давно поднимали древние греки, чуть позже — римляне, а затем немецкие философы дочистили поляну до глубокого вакуума.
И вот вроде до чёрта умных мыслей.
Только все они чужие, спионеренные.
Даже если Джон их за пару пятилеток до знакомства с трудами очередного античного светоча придумал.
Не считово.
Кто раньше родился — того и тапок.
Остаётся только крысить интеллектуальную собственность у предшественников-титанов, а затем под покровом ночи перекрашивать и перебивать номера в укромном гараже на окраине.
Кажется, это и называется постмодерн.
Или, немного перевирая одного барда:
«Джону тоже есть чем гордиться — он заставляет многих философов вертеться в гробу».
Roger that.
(Тихий гул старых механизмов, слабое гудение обзорных экранов, едва слышимый треск радиоантенны.)
Голос Джона, хриплый, с горькой усмешкой:
«Здесь, под кровавой луной Таймыр-700, всё повторяется — и мысли, и страхи, и одиночество. Но даже в этом бесконечном круговороте есть место для собственного голоса. Радио Ледяных Пустошей — не просто шум в эфире, а крик души, что не сдаётся. Если вы слышите это — значит, надежда ещё жива.»
(Звуки затихают, уступая место ледяной тишине.)
Трансляция №13
В эфире находилось Радио Ледяных Пустошей
С территории «Объекта» в аномальной зоне Таймыр-700, на побережье Моря Мрака — или, если верить официальным картам — Лаптевых.
Если вы впервые здесь — стоит начать с первого выпуска.