Казалось весь мир взорвался и это чувствовалось не только вокруг, но и внутри, в голове, в груди, в конечностях. Даже лежать на земле было тяжело, ударные волны вжимали, кости трещали и казалось, что ещё немного, ещё чуточку и всё лопнет, распластается и станет двухмерным. По крайней мере этого очень хотелось.
Самое дурацкое, что не было мелькающих образов всей жизни, не было великого понимания всех ошибок, совершенных в жизни... Как и всегда, фильмы оказались ложью, было только тупое ожидание смерти.
Когда всё стихло она ещё долго оглушенно лежала. Ждала новых залпов, новых прилётов. Руками она накрыла голову и когда решилась открыть глаза её взгляд уткнулся на тайную татуировку. Конечно, родители бы не разрешили ей сделать тату, но она и не спрашивала. Ей так хотелось быть особенной, интересной, что она нашла мастера, который учился и был готов взяться за что-то совсем маленькое. Сейчас она смотрела на неровные точки коричневого цвета, которые мысленно можно было соединить в созвездие рыбы. Рыбки в этом созвездии не угадывались совершенно, но она-то знала, что это её знак зодиака. Она хотела говорить всем, что у неё на внутренней стороне плеча есть скопление родинок идеально совпадающее с её созвездием, что она родилась очень особенной. Любой девочке хочется быть особенной, а когда тебе 15 лет это желание совсем жгучее. Родители про это не узнали, с ними ей не хотелось это обсуждать, ведь они знали, что она совершенно обычная девчонка без мистических родинок.
И вот она смотрела сейчас себе в плечо. Сверху на неё начала опускаться пыль, хотелось чихнуть и закашляться, но как можно испортить такую благодатную тишину?
Уставившись прямо на свои "особенные" родинки, она лежала вечность. Затем увидела что в одной из них есть небольшая, совсем малюсенькая проплешина. Сначала это удивило, неужели даже в такой малости начинающий мастер татуировки не смог сделать всё идеально? Затем мысли перескочили: "А вдруг это не мастер виноват? Может я её просто почесала?"
В носу опять зачесалось, рука побелела от опустившейся пыли, начал медленно падать пепел, а руки затекли в одном положении. Какой организм капризный, не так давно единственное, что хотелось, это не двигаться, а сейчас наоборот, суставы начало выкручивать желание пошевелиться. Вдалеке были слышны автоматные очереди, но ни залпов, ни свиста не было.
Оправившись от стресса организм решил, что пора чихнуть. От этого действия только оседающая пыль вперемешку с пеплом поднялась вверх, а тело, содрогнувшееся от чиха, заболело до кончиков пальцев. Эта боль дала ей очнуться от состояния листка, зажатого юным коллекционером между страницами книги. Со стороны, наверно, казалось, что она двигается в замедленной съёмке, но девочка спешила.
Она вспомнила, что выбежала из школы первая, потому что ей очень хотелось в туалет. Она отпросилась посреди урока и совершенно случайно оказалась первым ребенком, которому старая техничка истошно крикнула: "Беги!!!" Вот только бежать надо было не на улицу, а в подвал. Так говорила учительница, что в подвале безопасно, что это укрытие, но от звучавшего ужаса в одном маленьком слове девочка испугалась, сердце ушло в пятки и она бросилась к открытой для проветривания двери черного входа. Она не успела подумать, что делает не правильно, что на улице ещё опасней, она просто побежала через футбольное поле. А потом упала от первого же звука взрыва, который раздался где-то впереди.
Девочка села, в голове болело внутри, болели глаза. Волосы спутались и залезли на глаза, в них запутался пепел. Вокруг лежали куски белых кирпичных стен, какие-то непонятные деревянные ошмётки, белый пластик со стеклом. Она вспомнила, что посередине этого ужаса что-то ударило её по спине, но потом это снесло новой ударной волной. Потянулась рукой, потрогала и поняла, что там ссадина и идёт кровь. "Нужно обратиться в медпункт", - промелькнула мысль и девочка решила, что обязательно так и сделает.
Когда она смогла повернуть голову в сторону школы первое, что ей пришлось сделать, это несколько раз моргнуть. Казалось пыль была такой густой, что частично скрыла здание. Но дело обстояло так, что школы больше не было. Где-то посреди обломков начинало что-то гореть, но не было ни одного этажа, ни одного окна, из земли торчали остатки фундамента. Многоэтажки вокруг сияли дырами, где-то начала падать стена. В одной квартире что-то взорвалось, наверно, газ. Люди кричали, выбегали из них, кто-то заводил машину, кто-то звал скорую. Дома были, а школа - нет. Не было видно никакого движения, не было слышно, чтобы кто-то пытался выбраться из под завала.
Она поняла, что теперь чтобы быть особенной ей не нужна татуировка в виде созвездия рыбы. Из всей школы номер 8 теперь она стала особенной: она дышала.