Школу я закончила вот уж третий год. С отличными оценками, немного расшатанными нервами, и, конечно, мечтами о будущем. Литературу у нас вела женщина "старой закалки": поставленный голос, пожелтевшие конспекты лекций уроков, да такие же пожелтевшие блузка и юбка. Естественно ни о каких "прогрессивных взглядах" и речи не было. На уроках нас вели по проторенной дорожке, по заученным смыслам, по устоявшимся образах и характеристиках.
Этот - плохой; этот - жалкий; любовь - во спасение. Помню однажды я использовала в качестве аргумента в сочинении- допуске книгу Э. Фромма. Надо ли говорить, с какого абзаца моя тетрадь окрасилась в бардово-алый оттенок? Больше я не сходила с заданных рельс и смиренно соглашалась со всем. Причем так же смиренно я искала нужные ей смыслы в том, где казалось бы их и нет. Но раз надо, значит надо. И вот, уже в университете, на какой-то из лекций у нас спрашивают, не в курсе ли мы, что вообще значит письмо Татьяны к Онегину. Мы с умным видом закатываем глаза