"Гардина" сработала.
- Тащь, капитан! Восьмой участок сработал. Один кило от нас всего-то, паршивых... (Одно кило на нашем языке - 10 километров, а машины все в жопе, ибо дело было в начале девяностых, и бензина и солярки не было).
- Какой участок, восьмой? - НЗ, как и все мы, не спал ночью, конечно. - Обрыв?
- Не похоже. Две струны оборвало! На основном РОИС и на дополнительном тоже две!
Восьмой участок был практически неупреждаемым, поэтому там и была поставлена вторая система.
- Тревожку в ружье! Доклад мне немедленно! Побежали!
Ну, побежали... и прибежали обратно через пять часов... Радиосвязи фига лысого тоже, всё питание на систему поставлено, даже аккумуляторы зарядить на Р-392 не могли... Только с ОЛБ трубой выходили, ежели что случалось.
- Тащ капитан, мы там Борьку убили, а второго ранили. И еще троих мы застрелили на месте.
- Да чего вы мелете-то? На хрена было Борьку стрелять?
Старший ТГ бросил под ноги НЗ грязный и мокрый мешок: "Ушел он собака! В сторону границы!" (В мешке было около ста древесных лягушек, которых русские не жрут, а китайцы лопают вовсю, как французы).
- Да кто ушел? У тебя ум есть? Борька чтоль? - У капитана начала ехать голова уже.
- Да китаец ушел!
- Идиот! А Борька где?
- А мы его на подхоз отволокли...
- Погоди, а ранили кого? Совсем сдурели?
- Да Борисенко ранетый лежит в спальном помещении, уже при смерти, наверное...
А дело было так.
Боров Борька был ублюдком народившимся от свиньи (домашней) и кабана дикого. В природе это случается.
Свиней выпускали летом пастись за заставу "на вольные травы". А тут повадились около заставы кабаны отираться. Ну и окучили одну свинью нашу, от которой и народилось шесть поросят. Пять умерло сразу, а один остался. Это было некое животное, которое нельзя и свиньей-то было назвать... Тощий, сам белый, зато холка какая-то зеленая, и клыки как у зубра кверху торчат.
Сначала он был спокойным.
Потом у него что-то стряслось с башкой, и он стал страдать по родным лесным местам, и начал убегать в лес.
Самое смешное, что этого идиота взяли на учёт, а соответственно и на довольствие.
Жрал комбикорм он вволю, но при этом совсем не жирел.
НЗ уже не раз посматривал на него с сомнением, жалел, тем более, что эта скотина по документам проходила как хряк "Борис".
***
Тэгшка прибыла к месту. Собака не было (единственный собак был в дозоре на противоположном участке), поэтому след начали нюхать сами, и, конечно, ничего не унюхали. Нашли только следы на КСП.
МЭПовец был умным, на скорую руку заделал пролазы и говорит: "Он еще где-то рядом, смотрите тащ старший сержант, следы в тыл, вроде, а след от каблука на КСП, гораздо глубже чем на носке, след мокрый совсем, опять "нюхать" придется. Задом уходил, сука!".
МЭПовец не ошибся. Буквально в ста метрах от КСП послышалось какое-то шевеление. Начали тихий подход. А этот "лягушатник" как давай дёру давать (лежал гад в страхе видимо)... Мужики за ним, а он упал на карачки, ножик вынул и Борисенко распорол всю жопу до ступни. Да еще как распорол!
Какой там лягушатник? Он как лягушка ускакал в лес, а Борисенко трупом лежит...
- Хер с ним! Потащили Борьку бегом! Подохнет ведь!
***
- Тащь капитан что делать-то?
- Идиоты! А у заставы-то чего стреляли, полудурки!?
- Мы испугались! Когда Борьку тащили, и за ворота уже прошли, там... ну совсем недалеко, опять какое-то движение... Вроде кто-то тоже на карачках, ну мы... это... и пулять начали... Убили четверых, а пятым был Борька... На ФАСах всё разряжено, а там кто-то ползает, ну, мы и замочили, и замочили.
- Да Борьку-то зачем мочили, под случайный выстрел чтоль попал? - НЗ уже совсем запутался.
- Да кабана замочили нашего, а он теперь в спальном помещении лежит, кровью истекает!
- Млять, зачем кабанёнка в спальник тащить, вы уже совсем одурели?
- Да Борисенко там валяется, умирает уже!
- О господи... Старшину и зампала ко мне, бегом!
- Да тут мы! Мочили то кого? Мы же сразу подкинулись! А?!
У старшего ТГ тоже уже крыша начала ехать: "Да кабанов мы мочили стадо целое! Испугались мы!"
- Тьфу, придурки, всем в спальник!
Зрелище было совсем нелицеприятным.
Борисенко лежал на кровати со спущенной ногой, а под ним тазик, в который налилось литра два крови. При этом Борисенко лучезарно улыбался куда-то в потолок.
Как известно, человек состоит на 70 процентов из жидкостей всяких, а тут пока тащили, да еще валялся...
- Мать вашу растак, что делать будем?
- Дык, в больницу надо, в ПМП, или вообще в госпиталь!
- Да на чем я его даже до больницы довезу!!! Бензина нет совсем!!! 80 километров до ближайшей, а он уже отходить начал!!!
Борисенко действительно отходил...
- Старшина, резко в канцелярию! На столе нитки суровые для прошивки пакетов, и игла в них воткнута! Ножницы! Ключи от сейфа возми! Там спирт стоит! В углу у меня тревожный мешок. Тащи все это сюда, Петрович. Только быстро! Нам еще одного трупака не хватало!
Всё было исполнено со скоростью бешеного поросёнка, как это и не казуистично сказано.
- Стакан! Спирт половину! Голову ему поднять! Лей!
- Куда лить?
- Да в глотку ему лей, идиот! Анестезиологи хреновы!!
Борисенко закашлялся, но живительную жидкость принял.
- Стакан, спирт! Нитку, ножницы, иглу туда! Да быстрее, идиоты, он же умрет сейчас!
НЗ обнаружил недюжинные способности в хирургии и травматологии.
Вскрыв свой мешкок он достал оттуда оранжевую аптечку, и два индпакета, а затем вогнал с пролетарской ненавистью прямо через штаны тюбик с промедолом в здоровую ляжку.
- Штаны с него снять! Быстро!
Старшина и зампал со всем столпившимся личным составом были в ужасе...
Обычно рваные швы и порезы сшивают специальными кривыми иглами, но тут было уже не до жиру.
Операция продлилась почти на час, потому как рана была длинная, а обычным швом людей не шьют, ибо надо сделать два накола протянуть нитку, сделать узел, обрезать, и переходить дальше. Рана была длинной, но одно только утешало, что кровь была капиллярной, а вены и артерии, которых в ногах много не задеты почти, окромя одной вены, которую НЗ перетянул ниткой. Именно из неё и пёрла чёрная кровиняка. Шов обмазали зеленкой и замотали бинтами.
По окончанию "операции" Борисенко начал подавать какие-то пьяные признаки жизни, а НЗ заорал, чтобы все спать ложились. Одного бойца оставил сторожить тело на всякий случай, а зампалу и старшине приказал идти в канцелярию.
- Млять, там спирт еще остался?
- Да до фига ишо, там же два литра в банке...
- Наливай! Старшина принеси хлеба чтоль...
Далее "военный совет" был таким:
- Что делать будем?
- Командир! Да ничего, а то из нас колбасу сделают, а Борька выживет. Видно же! Уж больно у вас хорошие познания в медицине, а доложишь, так дерьма потом не оберемся.
- А со вторым Борькой чё делать? Он ведь учетный!
- А пусть замполит какуюнить, справку, или акт, настрочит, что погиб смертью храбрых (старшина с пьяну понес какую-то ерунду) - Саня, напиши, ты же зампал, это мы, дураки, писать не можем. Простенько напиши, что Борька заболел и умер своею смертью от неизвестной болезни... Ну... мы его и закопали, чтобы заразы не было...
- Да достали вы... Наливай... Напишу я всё, один хрен до следующей ревизии еще год. Может еще сами сдохнем.
- Так ладно... а с этими-то кабанами четырьмя тоже надо разобраться.
- А хера с ними разбираться? Они учтёные чтоль? Слушай, командир ты мясо давно ел? Нам ведь какой-то "вискас" привозят, я уже блюю от него.
- Петрович, предложения?
- Да какие там предложения? Я завтра с них шкуру спущу, ливер сразу на стол бойцам, а мясо закопчу, и будет на заставе всё хорошо... Страна хренова... Сам не убьешь, так еще и тебя порежут... И жрать не хрен. Одну перловку и сечку лопают бойчилы, которым по участкам бегать надо...
- Добро. Только молчок всем. А, кстати... говно это, лягушек, дай команду вниз по речке выкинуть, еще не хватало, чтобы они тут завонялись, ибо я их жрать не собираюсь, да и вы, наверное, тоже. И... это... Петрович... Ты Борьку не трогай. Он ведь как собак был. Ты его как собака и похорони.
- Ну, чтож, я дурак чтоль...
***
Кабан Борька был похоронен рядом с могилой собака по имени Витязь, которого подстрелили еще лет 20 назад китайцы.
Старшина добросовестно сделал обелиск (правда без звезды как у Витязя) и написал на нем только одно слово: "БОРИС".
Вот такая история мужики и женщины... Очень дивно нам было жить в начале девяностых годов... А Борисенко нормально выжил и прапорщиком стал, и заменил Петровича на заставе, когда у того дембель подошел...
Автор Николай Петров
