Мир слов и идей неоднозначен и по-своему противоречив. Реальность Целостна. Люди разных мировоззрений и парадигм вряд ли договорятся. Слова, идеи, описания, толкования разделяют. Думаю, что было бы неверным нивелировать различия, существующие в описаниях, каждая карта, каждое описание ценно по-своему. Хочется привести одно высказывание отца Павла Флоренского «любовь к противоречию, наряду с античным скепсисом, кажется, высшее, что дала древность. Мы не должны, не смеем замазывать противоречие тестом своих философем! Пусть противоречие остается глубоким, как есть».
Когда встречаешься с человеком, подлинно пережившим духовный опыт («пиковое переживание»), открывшем глубину в себе, с человеком, через которого Большее проявляется в этот мир, то, как правило, слов немного, они просты, целительны, нет акцента на «единственно правильное учение», есть Любящее Сострадающее всему Присутствие. Светло и спокойно с ними, понимание приходит в большей степени не через слова, а из пространства совместности. Нет желания убедить, переубедить, общение, встреча происходит не на уровне слов. То есть разговоры могут быть, но остается пространство для слушателя, много пауз, отсутствует бомбардировка аргументами и фактами.
«…И повторяю, что это не повод рыдать и кричать
Все останется точно таким как все есть
Те, кто знают в чем дело, знают и будут молчать…»
(БГ)
Желание примкнуть и ассоциироваться с тем или иным учением, верой, идеологией, выраженной словами истиной, обрести правильный (правильную)… - сюда можно поставить что угодно, вызвано архаическим страхом уничтожения «меня маленького» чем-то непонятным и «большим». И вот, чтобы это «большое» не уничтожило меня «маленького» нужно договориться с ним, заключить сделку или «вступить в него» и тогда меня «маленького» станет больше! Это своего рода проявление архаической стадии религиозности. Речь идет не о поиске как таковом (вся жизнь – поиск, исследование, ибо «нашедший» останавливается в развитии), а о желании «побыстрее найти и стать одним из…», побыстрее сбросить с себя ответственность за ежесекундную осознанность.
Недавно мне пришло письмо, цитирую его с разрешения автора, нивелировав слишком личные подробности: «Мне надо с Вами посоветоваться. Я стараюсь писать Вам только в том случае, если вопрос для меня трудноразрешимый. Вы в тот раз мне очень помогли. А теперь у меня есть внутренние сомнения, и я хочу спросить Вашего совета. Эти сомнения касаются присоединения к католической церкви. Я не понимаю почему, но мое нутро против присоединения. Я, наверное, скажу ужасную вещь, но я не верю обрядам. Даже католическим, хоть они и лояльнее, чем православные. Меня устраивает мое нынешнее положение: я хожу на службу, прохожу катехизацию, помогаю, чем могу, когда есть время и силы. Но я не очень сама понимаю, почему внутри такое сопротивление к присоединению и что с этим делать. Оно у меня отложилось до осени, и я должна принять решение. Можете ли Вы помочь мне разобраться в том, что со мной происходит?»
Ответил: «Любое присоединение, даже к небольшой группе, усредняет иднивидуальность. Принадлежность дает иллюзию «мы», иллюзию защищенности и поначалу "авансирует" человека новыми необычными переживаниями. Именно иллюзию. Вот, стоишь в храме или находишься на собрании каком-нибудь… Такое единение ведь только у нас! Но скольким из этих людей ты рискнешь доверить не только светлые, но и темные, асоциальные и «неправильные» грани своей души? И как отнесутся эти самые «мы» если ты скажешь им, что решила их оставить, что не нашла здесь того, чего искала, и что твой поиск продолжится не здесь?
За принадлежность нужно платить лояльностью. Факт принадлежности усредняет индивидуальность до уровня «члена», до клетки в структуре или механизме. У вас чуткая душа и, возможно, Вы чувствуете это... И отсюда настороженность, возможно. Но что мешает оставаться собой без «присоединений» и принадлежать ВСЕМУ человечеству, ЦЕЛОМУ БОГУ а не одному из Его фрагментов?».
