2
Да, не такой представлялась военная служба юному курсанту Федору Трудягину, совсем не такой! На благо Отечества он был готов на все, а здесь? Что есть Отечество здесь?? Небольшая кучка дородных людей с поросячьими глазками и широкими животами, увешенных орденами и медалями а-ля не-пойми-за-что? Своеобразных сытников с подернутыми жиром губами и напомаженными волосами?! Лицемерные свиньи, одним словом.
Нет, Отечество - это совсем другие, честные, открытые, счастливые люди, живущие и трудящиеся на своей родной земле! И именно им и жаждал служить адъютант Трудягин, служить, не щадя живота своего..
Между тем размышления - размышлениями, а служба - службой. Надо было приготовить поднос с едой для трапезы его сиятельства. Трудягин прошел через черный двор на кухню, прикрепленную к их ведомству.
- А! Видимо, штабс-капитан проголодаться изволил! Ну, наконец-то, а то я уж заждался, задержка то какая – блюда стынут! - весело приветствовал его повар Вкуснин.
- Здорово, Петр! Сегодня как обычно сделай. Капитан нонче капризный кой-то, всё ему не терпится - быстрей да быстрей! Небось, уж в колокольчик свой серебряный трезвонит!
- Ничего, подождет нехай, не убудет! Это он опосля встречи с генералом суетиться як кура под петухом! Что-то они там важное судачили, про то нам с тобой не ведать. Мирошка, генеральский поденный, поведал - дело государственной важности, эвона как! – Вкуснин поднял вверх указательный палец, будто подчеркивая всю серьезность произошедшего. Но веселая ухмылка-полуулыбка виднелась из-под его залихватских гусарских усов.
- Не поденный, а адьютант! - обиделся Трудягин. - Хай болтать, давай накладывай уже!
- Да ладно тебе, Федюня! Обиделся чтоль? Ну полно тебе, айда мириться! Приходи после - я тебе перепела целого и немного икорки с барского стола припас! - Федор раскатисто расхохотался. Как истый повар он был человеком в теле, с большим "резонирующим мешком".
- Ну ладно, коли так - зайду вечерком. Всё равно давай быстрее - капитан ждать не любит!
- Да на вот, готово уже. Не обожгись, поднос кое-где горяч - заранее всё собрал, и в печи покуда держал. На, рушник возьми!..
Неберунькин нетерпеливо елозил в своем роскошном кожаном кресле. "Ну, где там Трудягин запропастился? Опять чтоль по нужде приспичило? Да, такой молодой, а мочевой уже ни к черту. Ну и леший с ним! Подожду, что тут уж поделать-то.." - Неберунькин тяжело, с одышкой вздохнул, мысленно сокрушаясь, как такую простую адъютантскую службу можно так плохо нести, спустя рукава? Ничего ж сложного-то нет. "Да, надо с ним построже, видать, распустил я его!" - наконец заключил Неберунькин, нетерпеливо постукивая пальцами по глянцевой поверхности дубового стола.
- А, наконец-то! И где тебя носило? Дно, чтоль прорвало?
- Никак нет, ваше благородие! На кухне ожидал-с!
- Ну ну, ладно, ставь давай, что принес!.. Так, что тут у нас? - Неберунькин повязал себе слюнявчик и сглотнул подступившую слюну. - Опять соус брусничный забыл! Ведь на прошлой седмице был! Изволь объяснить, как тебя-то бишь? Федор!
- Ну так на кухню давеча брусники не завезли - только яблоки и остались, ваше благородие!
- Ну ладно, коли так.. Во, пюре из яблок - сойдет на худой конец! Впредь заранее проконтролируй завоз, или я этим должен заниматься?!
- Никак нет, ваше благородие! Учту-с!
- То-то, ну ладно, ступай, Федя - штабс-капитан сменил праведный гнев на милость. Адъютант щелкнул каблуками, развернулся, и строевым шагом вышел из кабинета. "Что за выправка! Прелесть прямо! Вот, так бы четко и слаженно он выполнял другие мои поручения!" - задумался Неберунькин, и вдруг поморщился, вспомним о своих 150 килограммах - да, таким резвым ему уже не быть никогда. "Какие-то мысли пагубные в голову лезут - надо заесть! Супчиком сытным да рябчиком с яблоками!"
И Неберунькин принялся усердно смаковать принесенные блюда. Что-что, а это дело он умел мастерски, потому как любил. И пузо его росло день ото дня. Он успокаивал себя тем, что из-за нервной работы надо расслабляться едой, но втайне завидовал всем своим поджарым и подтянутым подчиненным. Особливо Честнову - ведь он гиревым спортом занимался, да еще как: выиграл чемпионат среди внутренней полиции, за что был премирован поездкой к самому Евгению Сандову! Кубок, завоеванный Честновым, был выставлен в коридоре министерства внутренних дел на обозрение. Генерал, проходя мимо него вместе с Неберунькиным, частенько упоминал о том, какой золотой сыщик Честнов, а у майора сердце кровью обливалось от зависти - он ведь тоже бы мог так, только работа ответственная государственная мешает!
Неберунькин отогнал эти неблаговидные мысли, и с упоением принялся за птичью ножку. Жир обильно стекал по щекам полковника, но он не обращал на это внимания, остервенело кусая трупик птицы и запивая это дело квасом. "Вкусен рябчик! Надо повару, как его бишь, премию выдать чтоль.. Хотя нет - и так хорошо, перебьется, а то расслабится! Но намерение свое надо довести до сведения общественности, так сказать."
Он вытер лоснящиеся от жира губы повязанным слюнявчиком и позвонил в серебряный колокольчик.
- Федор, вот и ты, голубчик мой! - полковник был явно в отличном расположении духа, сытно поев и попив. - А повар-то, как то бишь его, вкусно готовит, однако! Не зря его сюда, в министерство определили, для важных господ готовить. А то каким-то безызвестным стряпчим на кухне какого-то помещика работал, так бы и помер, не послужив Отечеству! - Неберунькин крякнул от собственно остроты и довольно погладил редкую бородёньку клином и наетое пузо. "Какой я остроумный, однако - и самому себе впору премию выписывать! Ха-ха!" - полковник рассмеялся, радуясь своим тайным мыслям.
- Петр Вкуснин, господин генерал-полицмейстер! Вашего повара имя - Трудягин сосредоточенно убирал со стола - работа такая..
- Ах, да, Петр! И фамилия-то какая вкусная! Так вот, не думаешь ли ты, чтоб я выписал ему премию к жалованью? А, Федор?
- Вам виднее, ваше высокоблагородие, - пожал плечами Трудягин.
- Ну да, ну да.. Нет, пожалуй, не выпишу - не заслужил еще, только вторую неделю работает! Может, позже. А сейчас баста - чтоб не расслабился ненароком! Пьющий? - строго спросил полковник.
- Никак нет, выпивающий трохи.. По праздникам!
- И хорошо, значит руки не трясутся, вкусно готовить и будет. Позже решу!
Неберунькин заерзал в кресле и смачно зевнул, потягиваясь до хруста.
- Сколько у нас там до конца обеденного перерыва осталось? О, еще полчасика! Сосну я, пожалуй, немного, поднеси мне вон ту банкетку! И через полчаса, нет, давай минут через сорок-пятьдесят - спешить-то некуда, Честнова ждать приходится, сам понимаешь - разбуди меня, будь добр! А то надо силы восстановить перед делом важным, государственным.. Безотло-га-тель-ным.. - сказал Неберунькин, позевывая.
Он вытянул ноги на принесенную банкетку, накрылся мундиром, и почти сразу же заснул, безбожно храпя. "Как младенец прям!" - подумал Трудягин, аккуратно прикрывая за собой массивную дубовую дверь.
За всё время службы здесь, почти 3 месяца, он не переставал удивляться тому, как полковник молниеносно засыпает каждый день в обеденное время - ведь какой груз ответственности на нём лежит! А отрешается и спит как будто ничего нет, как ни в чём не бывало! Ну да, сыщики-то трудятся в это время: без обеда, без выходных, днём и ночью.. А полковник только пожинает плоды их труда - сливки снимает, так сказать, награды получает, да жирует себе потихоньку. "Да-с, несправедливо так-то.. Вон, следователь Честнов - какой усердный малый! И честный, фамилия прям в точку! И не для себя, не для наживы, а для общего дела, для Отечества родного старается! И как рыба об лёд бьется, а всё в сержантах ходит.. Не то, что штабс-капитан - он то и седалище свое лишний раз ленится оторвать от нагретого и прикормленного места! А всё по родственной части, только-то! Только взятки ему подавай на блюдечке с голубой каёмочкой, да побольше! Ээх.." - Трудягин шумно вздохнул. "Невезуха простому люду-то! Тяжело, несправедливо.." - он сокрушенно покачал головой..
- Петя! Слушай, тут наш ленивец хотел тебя вознаградить за службу, ан нет! Передумал!
- Хех! Ну и что мне-то с того? Я таких обещаний от барина слышал раз двести, потом от помещика мово старого раз сто, и на тебе! Еще и тут! Начальство, понимаешь - что хотит, то и воротит!
- Ага.. Ты мне рябчика-то припас? Вот Аленушка-то моя обрадуется вечерни!
- А то, Петюня, брат, слово держит! Мы тут все без хитрецы ихней, начальственной! - Вкуснин поднял указательный палец, и вдруг смачно чихнул, развеяв в воздухе облако мучной пыли.
- Фу ты ну ты! Чихнул так чихнул! - заявил он с радостью. - Ничего, Федя, уберу, я не ленивый.. Вот он во всей красе, подрумяненный, в яблоках! На, держи!
- На кой он мне сейчас? Схорони-ка его пока в подвале - там холодно, чтоб не завонял ненароком, а то что хозяйка-то моя подумает?
- И то верно! Ага, положу, значит, к леднику покамест. И наливочки рябиновой полбутли припас еще - там тебя ждать будут.
- Вот оно что, пройдоха ты старый! А полковнику говорил, что закончилась!
- Так не велено во время службы употреблять, вот я и заныкал чуток, во имя его же блага, высокоблагороднейшего! А то любит прикладываться на службе, уж генерал на него жалуется, и родственная связь тут не поможет. Мирошка сказал тут по секрету: еще раз - и баста, вылетит с нагретого места Неберунькин как миленький!
- Тсс..! Такие-то вещи говорить! Про самого!
- Ладно, ладно, проехали. Когда вечером заглянешь?
- Да строго по расписанию - мой задерживаться ох как не любит, и я вместе с ним стало быть. Да-с, тут дело важное, срочное, генерал-то пошто приходил, а наш и не чешется особо - во человек! Поручит Честнову все, а сам-то и будет таков! А потом за него отдуваться! Ээх.. - Трудягин грустно вздохнул и махнул в сердцах рукой.
- Ивану-то? Наслышан.. Он же трудяга еще тот, землю носом роет, пока не докопается до истины - так говорят. Да-с, мы люд простой, работящий, вот на нас и ездит начальство..
- И не говори.. Жалко его, Ивана-то, еще с пяток-другой бессонных ночей прибыло. И не женат мужик - где с такой службы время выкроить! А время не ждет - уж за 30 ему!
- Да, пора уж остепениться, и семью завести. А то все как мальчик на побегушках! Чай, не мальчик уж.. Ну да ладно, до вечера, Федор! Мне тут еще надо пирог рыбный смастерить - осетра уж подвезли, с икоркой черной! Завтра у генерала банкет на 30 персон заказан! Четверг же - рыбный день, вот я и придумал.
- Бывай, Петр, до вечера!