Первая сцена.
Пустая, абсолютно темная сцена. В круге света от прожектора сверху стоит кровать, на которой лежит средних лет мужчина в пижаме. На стуле радом с кроватью сидит мужчина такого же возраста с папкой, листами бумаги, гусиным пером и что-то пишет. На его плечи накинут белый халат.
- Ваша Фамилия?
- Соболь.
- Имя, отчество?
- Андрей Михайлович. Вообще-то Израиль Моисеевич…
- Вы еврей?
- Это имеет значение?
- Значит еврей. Сколько вам лет?
- Тридцать семь.
- Какой сейчас год, месяц и день?
- 6 июня 1926 года, понедельник. Проверяете мою адекватность? (с грустной улыбкой)
- Не обижайтесь. Стандартная процедура.
- Что делали сегодня ранним утром возле памятника Пушкину А.С. на Тверском бульваре?
- Гулял.
- С наганом в руке? (поднимает глаза и пристально смотрит на Андрея)
- Случайно прихватил из дома. (пожал плечами)
- Со слов влюбленной парочки, которая тихо сидела на скамейке возле памятника, вы кричали «возьмите у меня револьвер, возьмите, а то я застрелюсь…». Было такое?
- Было. (вздохнул) Но ведь они не взяли, убежали. Они вообще-то все не так поняли.
- Сложно понять возбужденного человека с огнестрельным оружием в руке на пустынной улице. Вы их здорово напугали.
- Вчера была годовщина со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. 127 лет, (трет ладонью лоб) лет. Я прочитал статью. В ней говорилось, что если бы Пушкин получил бы ранение сегодня, то его бы спасли. Я решил проверить.
- Проверили?
- Попытался.
- Отмечали? Пили?
- Нет, что вы! (помолчав) Немного…
- Понятно (со вздохом) ... Род занятий?
- Писатель-поэт. (пауза, задумался и добавил) Точнее Поэт-писатель.
- А еще точнее? (с иронией)
- Вам смешно? (с легкой обидой)
- Да, как вам сказать? … (опускает руки на колени, какое-то время смотрит на Андрея молча и серьезно). Сейчас главное,- это вы. (Опомнился) Обо мне потом. Расскажите о себе. Время у нас немного. Минут тридцать, не больше.
- А потом? (взволновано)
- А потом операция. Вы же хотели современные методы лечения. Вы же, наверное, хотели, чтобы в вашем лице спасли Александр Сергеевича? Кстати, меня зовут Александр Сергеевич. Я следователь московского угрозыска, старший лейтенант. Прям как камер-юнкер, «неприлично по моим летам».
- Итак слушаю вас.
(Андрей поднялся с кровати и стал расхаживать взад - вперед и рассказывать. Ходит нормально, как будто никаких повреждений нет)
- Родился в 1879 году, в Саратове. Отец рано умер. Хорошо учился. 1902-1906 – революционер агитатор, с 1906 по 1909 каторга. Бежал. Террорист, бурлак, политический эмигрант, комиссар, журналист. Как-то так. Сейчас Секретарь Союза писателей.
- Семья?
- Давно в разводе. Сын, Марк, 8 лет. У него большое будущее. (остановился и мечтательно, с доброй улыбкой смотрит в даль зала)
(Александр пишет пером и соглашаясь кивает головой)
- Где я?!!! (как будто опомнившись)
- Институт скорой помощи им. С.С. Склифосовского. Предоперационная палата. (спокойный голос).
- А почему здесь так темно и нет врачей, медицинских сестер?! (беспокойно, торопливо ложится в кровать кутаясь в одеяло, приподнимается и еще раз озираясь вокруг)
- Это вам кажется. Всё здесь есть. Просто вы под действием наркотических препаратов. Вас готовят. (голос спокойны и немного усталый, достает карманные часы) Через 20 минут начнется операция.
- Все это очень странно... (натягивает одеяло до уровня глаз)
- Что вы говорите!!! (Взрывается Александр рывком поднимаясь со стула) Я между, после ночного дежурства, должен быть дома, сладко спать, а не разгадывать ваши писательско-поэтические бредни утонченных натур!!! … Извините. (Садится, поднимает уроненные бумаги)
- У вас дома найдена записка следующего содержания (достает из кармана и разворачивает лист бумаги) «Объяснять нечего – ты сам все можешь понять. Я хотел одним ударом все распутать – и сорвалось. Но не думай, что я ухожу из-за денег. Это – только маленькая капля, переполнившая огромное ведрище с весьма застоявшейся водой.
Что касается того господина (с Большой Дмитровки) – то если он появится на сцене – ты все можешь взвалить на меня.
Ну, прощай, милый. И не упрекай меня, ты даже не можешь представить себе, как мне тяжело и горько. Твой Андрей»
И вторая записка: «"Я стал пустым, все выгорело. Вся моя жизнь -- это рассказ о том, как все получилось наоборот. Настоящий рассказ, и я его удачно заканчиваю..."
Можете как-то пояснить ее содержание?
(Мучительно мотает головой. Молчит)
- Там же все написано. (свет гаснет)
Последняя сцена.
- Ваша фамилия, имя отчество?
- У вас в раках история болезни, посмотрите там.
- А мне важно услышать от вас. Фамилия, имя отчество и дата рождения полностью.
- Вы издеваетесь? Почему, каждый разговор сегодня начинается с этого вопроса?
- Меня так учат. Это классика. А врачи делают это на автомате.
- Так вы не врач?
- Нет. Студент. VI курс, лечебный факультет. Прохожу здесь практику. Веду вашу историю болезни. Мой учитель вас оперировал, я ассистировал ему.
- А… Ему наверно некогда поговорить с прооперированным пациентом?
- Не обижайтесь. Ему действительно сейчас занят. Он на операции.
- Еще кто-то застрелился?
- Нет. Обычный аппендицит. Я учувствовал в операции, все видел и могу ответить на ваши вопросы. Присутствие моего учителя не нужно. Итак?
- …
- Хотите объясню вам, зачем я опять спрашиваю фамилию, имя и отчество?
- Давайте.
- В больницу, особенно такую, как наша, поступает очень много пациентов. Каждый со своей патологией. Представляете, что произойдет, если кого-то перепутают? Ну или перепутают документы? Такие случаи были… к сожалею.
- Да-да. И анекдоты такие есть.
- Увы… А еще по ответу на такой простой вопрос, мы оцениваем сознание, состояние и адекватность. Быстро, просто, надежно. Ваша фамилия, имя, отчество?
- Интересно, а на том свете такой же порядок?
- Узнаете…
- …
- Простите. Я имел ввиду, что все мы когда-нибудь это узнаем.
- Врачебный юмор?
- Я еще не врач, я только учусь.
- И все же. Вы были на операции, все видели, значит все знаете. Скажите мне честно, как мои дела?
- Не очень… Повреждены крупные сосуды, большая кровопотеря, воспаление брюшной полости.
- Я умру?
- … Скажите пожалуйста вашу фамилию, имя отчество и полную дату рождения.
- Да идите вы знаете куда с вашими фамилиями. Вместо того, чтобы что-то делать присылают какого-то студента и морочат голову. Я требую пригласить ко мне лечащего врача! В противном случае я буду жаловаться! Ваш профессор, между прочим, написал целую статью о том, что если бы Пушкин получил ранение сегодня и попадал к вам в больницу, то его бы спасли! Да?
- Ах вот оно как? Все верно. Корифеи всегда правы. Но жизнь… она несколько другая. И с Пушкиным не все так просто и с вами еще сложнее… Мой преподаватель по военно-полевой хирургии рассказывал про историю лечения Пушкина. Нам, конечно, хорошо рассуждать. А через 100 лет будет еще легче. Но все же… Мы здесь. И сейчас речь идет о вашей жизни, здоровье…
- Я вас понял молодой человек…
- Продолжим?
- Продолжим.
- Ваша фамилия, имя, ну и так далее?
- А можно один вопрос и дальше мы продолжим по вашему сценарию?
- Хорошо.
- Вы мне не представились. Назовите пожалуйста вашу фамилию, имя, отчество и полную дату рождения.
- Извольте. Соболь Андрей Михайлович, 20 июля1887 года.
…
- Хорошо, хорошо, успокойтесь, это была шутка.
- Шутка?!!! Я балансирую на грани жизни и смерти, а вы шутите?!
- Наверное я покажусь банальным, но с философской точки зрения, мы все «балансируем на грани…».
- Любите философию?
- Ненавижу! Просто делю комнату в общаге с одним разгильдяем, который, уже третий раз не может сдать философию. Он мне дырку в мозгу просверлил свои экзистенциализмом.
- Не слышал. Что это? Что ни будь буржуазное?
- Ну, типа того. Скоро будет очень модным.
- Не знаю, о чем вы говорить доктор, если вы доктор, конечно, но мне очень-очень плохо. Помогите. Прошу вас…
- Вооот, вы сами, интуитивно, определили алгоритм нашего общения. После паспортной части, я должен расспросить вас о жалобах. На что вы жалуетесь?
- Я не знаю.
- И перед операцией вы сказали то же самое. Хотите я вам зачитаю. «Мужчина, 30-35 лет, документов при себе не обнаружено среднего роста, волосы черные вьющиеся, смотрит перед собой, в контакт не вступает, на неоднократный вопросы «на что жалуетесь?» - отрицательно качает головой, положение, вынужденное на боку с поджатыми к животу ногами, руками держится на правую подвздошную область, там же на одежде видны следы запекшейся крови.. Кожные покровы бледные. Слизистые сухие. Пульт частые нитевидный 110 удавов в минуту, артериальное давление…». Ну и так далее… Как я могу вам помочь, не понимая на что вы жалуетесь?
- Мне плохо. Мне очень плохо. До выстрела было плохо в душе. После выстрела в теле. Правда, чем сильнее болит тело, тем легче становится на душе.
- С душой, это не к нам. Неврологи, ну или психиатры. У них и переводится соответственно, - «Психос» - Душа. А мы хирурги «рука».
- Вечный конфликт души и тела.
- Я вам сейчас расскажу интересную историю про душу и тело. У на в операционной сестричка одна работает. Красивая!!! Вчера я пригласил ее погулять по вечерней Москве. И вот представляете начала она мне рассказывать о своем увлечении театром. В драмкружок ходит. Как начала мне про драматические сюжеты рассказывать, конфликт главного героя, архетипы, саспенсы, катарсисы. Вторую дырку в мозгу мне просверлила. И так всю ночь, напролет. А под утро оказались мы у памятника Пушкину, на Тверской. Тишина, никого, только она, я и Пушкин. А ее все «несет», про Наталью, Дантеса, дуэль. Ну думаю, надо брать инициативу в свои руки. Только я собрался ее поцеловать… а тут вы. «Мне плохо, мне плохо. Заберите у меня револьвер, а тоя застрелюсь!». И выстрел в живот, и упали, такую мизансцену испортили.
- Вообще-то я в сердце метил.
- Сердце значительно выше и с другой стороны.
- Последнее, что я помню, как с шумом взлетела стая голубей.
- 7,62
- Что!
- Калибр. 7,62 миллиметра, 6,5 грамм. Вот она. Я искренне хочу вам ее подарить при выписке. Если, конечно, следователь не заберет.
- А девушку как зовут?
- Наташа.
- Прям как Гончарову.
- Она сегодня тоже на дежурство заступила и в ваше операции учувствовала. А потом вышли мы из оперблока, она и говорит: «Как ты думаешь, какой внутренний конфликт толкнул его на это?». «Ну ты же только, что заглянула внутрь него, глубже некуда. Ничего там конфликтного не заметила?» и опять поцеловать попытался. Получил по морде. Назвала «животным».
- Ха-ха-ха! Это поэтому у вас левая щека красная?
- Ха-ха-ха! … Мен е пора идти. Дежурство заканчивается. А еще посмертный эпикриз писать. Заключение о смерти.
- Подождите. Побудьте еще… Мне с вами спокойней. Тем более я еще не ответил на ваши вопросы.
- Пора.
- А кто умер?
PS
…Все уже собрались. Вот последний звонок --
И мой выход. Прочь грусть и томленье.
Мне идти ведь пора -- уж бушует раек,
Меня ждут, меня ждут с нетерпеньем…
А.Соболь «Перед выходом»
06.01.1904 года