- Сныть?! – Андрей во все глаза смотрел на Никиту. – Но это ж сорняк жуткий! От него фиг избавишься!
- Ну и не надо избавляться! – усмехнулся Никита. – Он тебе и петрушку заменит, и щавель, когда нужно. С ним можно помимо супов еще салаты делать, заготовки на зиму и даже бахш, зеленый плов! Это жаль, что у тебя на участке лебеда не растет! Она такая нежная, когда свеженькую ее прихватишь! Зато я видел кислицу! Если набрать солидно, можно хороший кисель замутить, или просто с мятой отварить, чуток сахара, и такая вкуснятина получится! Нас с сестрой бабушка учила, какие травки для чего годятся, я пока еще не забыл. Никогда из лесного похода с пустыми руками не возвращались!
Андрей промолчал, но по ширине его глаз можно было легко представить всё, что он думает о тех, кто питается на подножном корму. По крайней мере, его картину мира Никита сейчас пошатнул знатно.
Где-то через час после нашего мега-сытного завтрака, когда мы разбрелись по участку кто куда, мне написала подружка, уже целый день отдыхающая на юге. Я не сразу заметила сообщение, но когда прочитала… ох!
«Привет! Ну как вы там? Как Андрюхин юбилей? Передавайте ему от меня чмоки и обнимашки. Мысленно я с вами! Погода чуть получше, чем вчера, шторм закончился, у меня сгорел нос».
Я схватила телефон и, отозвав Никиту, показала ему это сообщение. Он первым делом потянулся до своего телефона, где обнаружил сообщение от Белки, очень напоминающее то, что пришло мне. Потом долго хмурился, что-то вспоминая, а затем кивнул.
- Ну точно. Год назад мы как раз на соревнованиях были, а вечером устроили банкет, ему тридцать четыре было. Значит, сейчас тридцать пять. Слушай, а что мы ему подарим? Я, признаться, вообще про его день рождения забыл. А он, как обычно, решил промолчать. Но это же не дело! То-то я думаю, чего он с утра такой грустный? Эх, знал бы заранее, сковал бы для него что-нибудь подходящее, да что уж теперь? Смотри, у меня с собой есть походный набор. Буквально на днях купил к путешествию. На упаковку польстился, всё так удобно и компактно друг в друга уложено, места практически не занимает. Миска, нож, вилка, ложка и складной стакан. А, точно, ещё открывашка для всякого-разного! Но надо это как-то красиво оформить… Не знаю, может, открытку какую подписать? Ну чтобы не выглядело, что я тут по сусекам порылся и достал первое, что подошло. А наоборот, что типа у нас с тобой тоже сюрприз для него был. Сделаешь? А то у меня и почерк фигня, и каждый раз тупить начинаю, когда надо что-то кому-то написать.
- Если я чуток посижу и подумаю, то в теории могу ему акростих написать. По его имени. Ну это когда первые буквы в каждой строке сами по себе что-то обозначают. Так, Андрей – шесть букв, это у нас получится четверостишие и двустишие. Сонет, практически. Урезанный, конечно, но всё-таки.
Никита смотрел на меня таким изумленным взглядом, что я даже засмущалась. Ну, пишу стихи. Вернее, не стихи, а рифмовки, это две большие разницы, между прочим. И что тут такого?
- Офигеть! – заявил он, когда пауза уже слишком затянулась. – Тогда ты сочиняй, а я пошел шакалить по даче, надо бы найти то, из чего мы сделаем открытку. Нам бы ватмана кусок. Ножницы я на кухне видел точно. Хорошо хоть ручки и карандаши у меня с собой есть. Взял на случай, если захочется эскизами заняться. Тебе сколько времени понадобится? На этот, как его? Акростих?
- Да как пойдет, - пожала я плечами. – Сейчас сяду, подумаю. Если вдохновение поймаю – то минут за десять уложусь. Если не поймаю – тогда за полчаса.
- Полчаса – отлично! – заверил меня Никита. – Как раз хватит на то, чтобы отрезать подходящий размер и наметить, где чего должно быть. Осталось только сделать так, чтобы Андрей нас с тобой раньше времени не спалил.
- Меня не спалит точно. Я в телефоне сочинять буду. Так что позаботься о себе. Ну что, погнали?
Если я не улыбаюсь. Часть 47