«Есть знаковые символы русского духа! – Это Александр Невский, Сергий Радонежский, Михайло Ломоносов, Александр Суворов, Федор Ушаков, Александр Пушкин, Лев Толстой, Георгий Жуков, Юрий Гагарин, Сергей Королев! – Напиши их биографии в кратком, лаконично-выпуклом изложении, поставь в центр воспитания в школе, – и новое поколение заговорит с Будущим на русском языке – языке русского духа, да как еще заговорит! – И это будет!»
Пушкин – идеал русского человека, т.е. идеал русского человека, воплощенный в конкретном русском человеке, каким был Александр Сергеевич и как поэт, и как ученый-мыслитель, и как человек своего времени и своего сословия.
Известный пушкиновед Борис Иванович Бурсов в своем романе-исследовании «Судьба Пушкина» (1985) писал: «Пушкин и как поэт, и как человек не знает себе равных в русской литературе. Уникальная целостность Пушкина – основа превосходства его над всеми другими русскими гениальными художниками. Здесь причина того, что он стал для них мерою самооценок и самоутверждений. Так – от Гоголя и Лермонтова, через Достоевского и Толстого, до Блока, Маяковского, Есенина, Пастернака и Ахматовой»[1]. Он отмечает, что «хотя с Гоголем появилось новое начало в русской литературе, связанное с усилением в ней обнаженного социально-критического пафоса, Гоголь не отменил, не заменил Пушкина. Последующее развитие русской литературы служит великолепным подтверждением тому: Достоевский и Толстой, с какой стороны не подходи к ним, являются преимущественно продолжателями Пушкина, а не Гоголя, хотя Гоголь и имел для них огромное значение»[2]. Достоевский и Толстой, Тургенев и Гончаров, Лесков и Чехов, Горький и Маяковский, Есенин и Блок, Шолохов и Леонов, Твардовский и Рубцов – и списку этому нет конца, – продолжатели Пушкина.
Не только пушкинское творчество, все пушкинские стихи, поэмы, повести, научно-исторические, литературоведческие статьи, заметки, работы являются не менее мощным заявлением русского человековедения и русской философии всему миру человечества о человеке, о его смысле, трагедиях, призвании, творчестве, предназначении, но и сам Пушкин, его жизнь являются не менее мощным таким и русским человековедением, и заявлением об идеале русского человека, и о его смысле жизни, что уже уникально само по себе. Он выполнял то свое предназначение, которое вложил в глас бога, обращенный к пророку в его стихотворении «Пророк» (1826):
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей»[3].
И Пушкин «жег глаголом» сердца русских людей и делает это до сих пор.
Пушкин был, по Достоевскому, пророком, и все его творческое наследие, как говорил Достоевский, есть пророчество – пророчество, обращенное ко всей русской жизни, ко всему русскому миру, но не только к русскому, но именно вследствие универсальности и всечеловечности его творчества, ко всему миру людей на Земле, ко всем народам и племенам, этносам.
Понимал ли Пушкин значение своего творчества, своей поэзии для русского народа и народов России в целом, а затем и для всего человечества? Понимал.
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа»,
– писал поэт. И далее:
«Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долг буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал»[4].
Знаменательным актом является то, что при жизни Пушкина, в 1834 году, появилась статья Николая Васильевича Гоголя «Несколько слов о Пушкине», в которой он дал такую оценку великому русскому поэту, которая не потеряла своей значимости до наших дней и еще не раз будет будоражить умы всех тех, кто будет обращаться к образу Пушкина, его творчеству и в будущем, как в России, так и в мире.
Пушкин – идеал русского человека, т.е. идеал русского человека, воплощенный в конкретном русском человеке, каким был Александр Сергеевич и как поэт, и как ученый-мыслитель, и как человек своего времени и своего сословия.
Известный пушкиновед Борис Иванович Бурсов в своем романе-исследовании «Судьба Пушкина» (1985) писал: «Пушкин и как поэт, и как человек не знает себе равных в русской литературе. Уникальная целостность Пушкина – основа превосходства его над всеми другими русскими гениаль-ными художниками. Здесь причина того, что он стал для них мерою само-оценок и самоутверждений. Так – от Гоголя и Лермонтова, через Достоевско-го и Толстого, до Блока, Маяковского, Есенина, Пастернака и Ахматовой» . Он отмечает, что «хотя с Гоголем появилось новое начало в русской литера-туре, связанное с усилением в ней обнаженного социально-критического па-фоса, Гоголь не отменил, не заменил Пушкина. Последующее развитие рус-ской литературы служит великолепным подтверждением тому: Достоевский и Толстой, с какой стороны не подходи к ним, являются преимущественно продолжателями Пушкина, а не Гоголя, хотя Гоголь и имел для них огромное значение» . Достоевский и Толстой, Тургенев и Гончаров, Лесков и Чехов, Горький и Маяковский, Есенин и Блок, Шолохов и Леонов, Твардовский и Рубцов – и списку этому нет конца, – продолжатели Пушкина.
Не только пушкинское творчество, все пушкинские стихи, поэмы, пове-сти, научно-исторические, литературоведческие статьи, заметки, работы яв-ляются не менее мощным заявлением русского человековедения и русской философии всему миру человечества о человеке, о его смысле, трагедиях, призвании, творчестве, предназначении, но и сам Пушкин, его жизнь являют-ся не менее мощным таким и русским человековедением, и заявлением об идеале русского человека, и о его смысле жизни, что уже уникально само по себе. Он выполнял то свое предназначение, которое вложил в глас бога, об-ращенный к пророку в его стихотворении «Пророк» (1826):
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей» .
И Пушкин «жег глаголом» сердца русских людей и делает это до сих пор.
Пушкин был, по Достоевскому, пророком, и все его творческое насле-дие, как говорил Достоевский, есть пророчество – пророчество, обращенное ко всей русской жизни, ко всему русскому миру, но не только к русскому, но именно вследствие универсальности и всечеловечности его творчества, ко всему миру людей на Земле, ко всем народам и племенам, этносам.
Понимал ли Пушкин значение своего творчества, своей поэзии для рус-ского народа и народов России в целом, а затем и для всего человечества? Понимал.
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа»,
– писал поэт. И далее:
«Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долг буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал» .
Знаменательным актом является то, что при жизни Пушкина, в 1834 го-ду, появилась статья Николая Васильевича Гоголя «Несколько слов о Пуш-кине», в которой он дал такую оценку великому русскому поэту, которая не потеряла своей значимости до наших дней и еще не раз будет будоражить умы всех тех, кто будет обращаться к образу Пушкина, его творчеству и в будущем, как в России, так и в мире.
«При имени Пушкина, – писал Гоголь, – тотчас осеняет мысль о рус-ском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадле-жит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключалось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и бо-лее показал все его пространство.
Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии. В каком он, может быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отобразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла» (выдел. мною, С.А.).
Пушкин, в определении молодого Гоголя, что значит проницатель-ность гоголевского гения, предстает как идеал русского человека, как русский человек с таким уровнем своего развития, который, возможно, явится в мир через двести лет. А двести гоголевских лет истекает в 2034 году. А что означает, что идеал русского человека, явленный миру в лице Пушкина, есть русский человек в XXI веке. Пришло время его Ренессанса.
Это значит, что в Пушкине в концентрированном виде воплотилась русскость как особое качество человека, качество мироведения и миро-отношения, качество словотворчества и словосозидания, особое понима-ние смысла человеческого бытия, которое и делает русского человека русским, русскую культуру русской культурой, русский народ – именно русским народом.
А.И. Субетто