Русалки, т. е. души умерших, суть представители царства смерти, тьмы и холода, поэтому-то с наступлением весны они и оживают, но обитают всё-таки в тёмных недрах земных вод, ещё холодных весною. Так как путь водяной у всех языческих народов считался путём-проводником в подземное царство и из него назад, то неудивительно, что, по народному поверью, с начала весны русалки живут в водах: реках, озёрах, колодцах. С Троицына дня русалки оставляют воды и живут в лесах, на деревьях.
Но вот наступает время купальских дней. Солнце, купаясь в водах, освещает эти воды и оживотворяет. Уместно ли и возможно ли русалкам, представительницам смерти, обитать в водах, освящённых купаньем живоносного солнечного божества? И вот, по тому же народному поверью, они оставляли воды и лезли на зелёные деревья, служившие, по верованию древних славян, жилищем мертвецов.
Русалка — также чертовка, или шутовка, или водява — существо, живущее на земле и в воде. Но в течение дней, считая от Сёмика до Петрова дня, то есть в лучшую часть года, когда всё цветёт, они будто бы странствуют по берегам своих рек в близлежащих лесах и рощах, и притмо себе избирают старые ветвистые деревья — преимущественно дубы, где качаются на ветвях, или разматывают пряжу, похищенную у тех поселянок, которые ложатся спать без молитвы.
На Украине их считали девочками, умершими без крещения; в других местах полагали, что каждая утопленница может обратиться в русалку; или когда девка утонула, купаясь без креста, причём полагали, что её утащил водяной; иные считали русалок вовсе не людского племени, а нечистыми духами или даже просто наваждением дьявольским.
Во многих местах думали, что это — дети, обмененные в то время, когда роженицу оставляют одну в бане, и она лежит без креста, и ребёнок подле неё спит некрещённым.
Всем таковым разрешалось выходить из воды ещё на Светлое воскресенье — на то время, когда обносят кругом церкви плащаницу. Тут надо запирать двери в храме как можно крепче; орловские крестьяне не переставали в это время оглядываться по сторонам, в открытую опасаясь, как бы не набежали русалки.
На юге русалка вообще не зла, а более шаловлива; напротив, великорусская русалка, или шутовка, особенно же северная, где она и называется не русалкой, а просто чертовкой- злая, опасная баба и страшная неприятельница человеческого рода. При таком понятии о них, их представляли иногда безобразными; но вообще русалки большею частью молоды, стройны, соблазнительно хороши; они часто ходят нагие, или в белых сорочках, но без пояса, с распущенными волосами — зелёными, как иные утверждают; живут дружно, обществами, обитают под водой, но выходят и на берег; резвятся, поют, шалят, хохочут, качаются на ближних деревьях, вьют венки из цветов и украшаются ими, и если залучат к себе живого человека, которого стараются заманить всеми средствами, то щекочут его, для потехи своей, до смерти. Иные утверждают, что между пальцев у русалок есть перепонки, как у гуся; другие — что у них, вместо ног, раздвоенный рыбий хвост. Они манят к себе прохожего, если он ночью пойдёт к ним — днём они почти не выходят; иногда гоняются за ним, но далеко от берега реки или озера не отходят, потому что боятся обсохнуть. Если при русалке есть гребень, то она может затопить и сухое место; доколе она чешет мокрые волосы, дотоле с неё будет струиться вода; если же на русалке и волосы обсохнут, то она умирает. Следы этих шаловливых подружек остаются изредка на мокром песке; но это можно увидеть, только застав их врасплох: в противном случае они перерывают песок и заглаживают свои следы. Где верят в водяного, там считают его атаманом русалок. Но они, бедненькие, очень скучают без мужчин, и все их затеи клонятся к тому, чтобы залучить человека и защекотать его насмерть. Сказывают, что иногда они от скуки перенимают заночевавшее на воде стадо гусей и завёртывают им на спине, как шаловливые школьники одно крыло за другое — так, что птица не может сама расправить крылья; они же, сидя в омутах, путают у рыбаков сети и скатывают их с речной травой. Полная власть шаловливым русалкам дана во время Русальей недели, которая следует за Троицыным днём и до заговенья. Первое воскресенье за Троицей такжее называется Русальным. Это время, по народному мнению, самое опасное, так что боялись выходить к водам и даже в леса.
На юге русалка — взрослая девушка, красавица; на севере — чертовка старая и страшна собой. На Украине, в продолжение Клечальной недели, были разные игры в честь русалок, кои в то время бегают далеко в леса и поля, топчут хлеб, кричат, хлопают в ладоши и прочее.
В четверг на Зелёной, или Троицкой, неделе девушки и даже женщины, боясь прогневать русалок, чтобы они не испортили скотины, не работали, называя этот день «Велик день для русалок». Взрослые девушки в этот день плетут венки и бросают их в лесу русалкам, чтобы они добыли им суженых и ряженых, после чего тотчас убегают. По их мнению, в этих венках русалки рыскали по ржи.
В Белоруссии верили, что русалки бегают нагие, причём беспрестанно кривляются — так, что видевший хоть одну из них сам всю жизнь будет кривляться.
Народное поверье допускает любовь между русалками и людьми, о чём существует много поэтических сказаний; замечательна одна, повторяющаяся почти в каждом из них, следующая мысль: русалка, защекотав мужчину, уносит его в своё жилище, где он оживает и делается её мужем; окружённый невообразимою роскошью, он начинает там новую жизнь, непонятную для людей, живущих на земле. Пользуясь всевозможным довольством, этот человек ограничен только желанием — хоть на мгновение оставить подводное царство.
Когда же у русских наяд бывали свадьбы в Воробьиные ночи, тогда на воде раздавался смех и плеск.
Однако эротизм русалок — мнимый и страшный. Русалки — олицетворение не земной, а водной стихии. Вода нужна земледельцу, но вода не рожает. Сами русалки — мертвецы. Их красота не соответствует никаким сексуальным функциям. Красота русалок — есть красота мёртвая и подчёркивает отсутствие в них материнства — и этим они страшны. Они будто бы завлекают мужчин, но за этим следует не любовное соединение, а смерть от щекотки. Крестьяне Бобруйского уезда полагали, что русалки забираются в реки с осени и проводят там всю зиму. Около Троицына дня они выходят на сушу и остаются на ней в течение всего лета. Днём они иногда ходят по полям и лесам, и если кого завидят, то зовут к себе, догоняют непослушного и щекочут его до тех пор, пока тот не умрёт от судорожного смеха. Ночью же русалки делают на деревьях качели и качаются на них, подстерегая жертву.
Смех, который будто бы вызывают русалки, есть хохот торжествующей смерти. Русалки — души умерших, и тянут живых — в особенности молодых и красивых — в царство смерти.
Оставляя с Троицына дня воды и живя вплоть до осени врассыпную по полям, перелескам и рощам, они выбирали себе развесистую, склонившуюся над водой иву, или плакучую берёзу, там и живут. Ночью, при луне, которая светит для них ярче обычного, они качаются на ветвях, аукаются между собою и водят весёлые хороводы с песнями, играми и плясками. Где они бегали и резвились, там трава растёт гуще и зеленее, там и хлеб родится обильнее. Тем не менее, от них не столько пользы, сколько вреда: когда плещутся на воде и играют с бегущими волнами, прыгают на мельничные колёса и вертятся вместе с ними, всё-таки не забывают спутывать у рыбаков сети, у мельников портить жернова и плотины. Они могут насылать на поля сокрушительные бури, проливные дожди, разрушительный град; похищают у заснувших без молитвы женщин нитки, холсты и полотна, разостланные на траве для беленья; украденную пряжу, качаясь на древесных ветвях, разматывают и подпевают себе под нос хвастливые песни. В таких случаях находятся рахзнообразные средства и способы для борьбы с затеями лихих русалок, чтобы делать их безвредными для деревенского домашнего хозяйства.
Кроме церковного ладана, вообще противного и истребительного средства против всякой нечистой силы, против чар и козней русалок отыскалось ещё отборное снадобье, равносильное вербе и свечам Страстной недели, — это «полынь-трава окаянная, бесколенная». Надо только пользоваться её силою и принимать её на деле умеючи. Уходя после Троицына дня по великой и неотложной нужде в лес, надо брать эту траву с собою. Русалка непременно подбежит и спросит:
- Что у тебя в руках, полынь или петрушка?
- Полынь.
- Прячься под тын, — выкрикнет она громко и пробежит мимо шибко. Надо в это время исхитриться бросить эту траву русалке прямо в глаза.
Если сказать «петрушка»:
- Ах ты, моя душка, — ответит русалка и примется щекотать до тех пор, пока не пойдёт у человека изо рта пена и не повалится он, мёртвый, ничком.
Согласно поверью, русалки живут в кристальных дворцах, построенных на дне реки, старшая над ними называется царицей и назначается водяным начальником русалок из их же среды. В Воронежской губернии народ верил, что без позволения царицы русалки не могут не только погубить, но даже испугать человека.
Во многих местах Воронежской губернии народ не купался в продолжение Русальной недели, боясь сделаться жертвою русалок.
Бабы и девушки собирались на улицу, «выходит и русалка — в данном случае, девушка, — в одной рубашке с распущенными колосьями, верхом на кочерге, держа в руках помело через плечо. Она в таком виде идёт впереди, а за ней толпой идут девки и бабы, бьют в заслон. Ребятишки бегают вперёд и то и дело заигрывают с русалкой, хватая её, кто за руку, кто за рубаху, кто к кочерге прицепится, приговаривая: «Русалка, русалка, пощекочи меня...» Вся эта толпа с русалкой впереди направляется ко ржам...» Во ржи русалка старается кого-нибудь схватить и пощекотать, другие защищают преследуемую. «Тут пойдёт свалка, пока ей не удастся вырваться и схорониться во ржах. Теперь кричат все: «Мы русалку проводили, можно будет везде смело ходить!» и разбредутся по домам. «Русалка» же, посидев немного, прокрадётся задками домой. Народ же всю ночь, до самой зари гуляет на улице».