Говорить то, что вас убивает

Я всегда и постоянно вынужден говорить вам то, что вас убивает. Но иначе и быть не может. Пророк всегда убивает. Как врач убивает болезнь, которая срослась с телом, чтобы спасти тело, так Пророк, чтобы спасти душу, убивает убийц души, с которыми сдружилась душа, которые её развратили, ослабили, унизили, превратили в рабыню. Ктó эти убийцы ? Самомнение, слепая самоуверенность, самонадеянность, иллюзии, мечты, бредни, своеволие, тщеславие, ложные страхи, ложные опасения, недоверие, корыстолюбие, лживость и проч. И вот, чем больше вы состоите из всего этого, тем больше Пророку приходится вас убивать. Убивает-то он не вас, но вы-то думаете, что он вас убивает, ибо вы настолько переплелись со всем этим хламом, что уже давно считаете его собою. Вы приучили душу жить этим хламом, и ей нужно очень много времени для того, чтобы убедиться в том, что она может жить всем противоположным ему, то есть Богомнением, Богоуверенностью, Богонадеянностью, Богореальностью, Боговолием, Одобрением Отца, Страхом Божиим, Верой, Бескорыстием, Правдой и другими жизнетворящими источниками.

Ваше развитие остановилось в тот год, когда вы стали заниматься спортом. Спортсмены, как правило, неразвитые или уродливо развитые растения, потому что с юности, а то и с детства находятся в руках преступников, которые окультуривают их физический и душевный организм ради чуждых благу их души целей. Ваши наставники обрезали на вашем растении те ветви, которые помогли бы вашему духовному росту и нравственной чистоте, которые сегодня я тщетно пытаюсь развить и восстановить на вашем дереве, и из-за отсутствия которых вы вообще не способны меня понимать. У вас буквально нет извилин, которыми вы бы поняли меня. Вóт почему вам нужно было слушаться меня без понимания, вслепую. Но вы ко всему ещё и перепуганы где-то и чем-то, так что доверить свою жизнь мне — для вас равносильно самоубийству.

За похлёбку и тщеславие вы позволили изуродовать себя. Ради любви и вечного уважения не даёте себя исправить.

И ведь исправить вас — это исправить вашу способность самоосознания, а не состояние вашего здоровья. Мне нужно, чтобы вы сознавали свою болезнь, а не чтобы вы стали здоровы; чтобы вы отстранились от своей болезни и научились отличать себя от неё, а не чтобы вы от неё избавились. Мне нужно, чтобы ваша болезнь подчинилась Богу, а не чтобы она подчиняла себе вас и окружающих. Мне нужно, чтобы вы не просто из фальшивых приличий болтали языком о своём уродстве, а чтобы вы о нём помнили хотя бы каждодневно, если не можете ежечасно. Мне нужно, чтобы весь ваш образ жизни говорил о том, что вы больны, сохраняя этим вас от возможности вредить людям, а не чтобы ваш язык, когда вы уже навредили, оправдывал вас вашей болезнью. Мне нужно, чтобы вы и в болезни и в здравии были прежде всего честным человеком, добросовестно несущем на себе тяжесть осознания своих болячек и поведения, подобающего этим болячкам.

Изуродованное дерево не исправишь. Но отойти и посмотреть на него со стороны, чтобы понять, к чему оно годно, а к чему нет — дóлжно. И вот именно этого вы и не хотите делать. Вы не хотите видеть свою истину, потому что это ви́дение обяжет вас поступать согласно истине, а значит жить не так, как вам нравится и хочется.

Вы не желаете, как любой больной человек, жить в лишениях, соответствующих характеру и степени ваших заболеваний. Жажда полноценной жизни в вас сильнее голоса Совести и здравого рассудка, привычка суеты превозмогает страх перед стыдом, похоть к деятельности не даёт оглянуться на вред, причиняемый этой деятельностью; вам безразлично, куда вы мчитесь, вас увлекает само движение и его скорость; видимые успехи и внешние результаты лишь подогревают воображение, которое, не взирая уже ни на что, устремляется к новым горизонтам. — Вóт чтó такое безумие !

Я уже говорил, что вам всего лишь 15 лет. Вы застряли в этом возрасте. А весь ваш, кажущийся очень развитым, ум ушёл только на то, чтобы скрывать несоответствие вашего физического возраста духовному и оправдывать вред и неприятности, которые вы причиняете людям этим несоответствием.

Несоответствие формы и содержания — страшное явление. Оно разрывает сердца, калечит умы, мучает души, обманывает доверие, измывается над жизнью, не даёт исполнять Волю Бога, служить Благу. Вы только снаружи взрослый человек, а в заботе о других вы — ребёнок, и потому должны слушаться истинно взрослых, чтобы приносить хоть какую-то пользу.

Вы думаете, что сделали для нас много нужного и полезного. Нет. Вся ваша деятельность в нашем доме была нужна лишь для того, чтобы вы увидели, что вы ничего не умеете делать, ибо соединять нужные гайки и проводки́ — не фокус, а вот научиться быть преданным и верным другом — есть действительно великое достижение. Вы же покамест преданы лишь своей семье, то бишь самому себе, ибо ваша семья является для вас не поприщем вашего служения Богу, а вашим убежищем, в которое вы убегаете от служения Богу, прячась за спины женщин и детей.

Быть преданным и верным другом — вóт смысл жизни. Но ещё никогда и никому не удавалось стать преданным и верным другом, не будучи сперва преданным и верным рабом, слугой, служителем. После многовекового ада откровенного и тайного угнетения человека человеком эти слова вызывают в вас содрогание. Но тот, кто стремится стать истинным другом, обязан сдерживать свои реакции на негативные исторические ассоциации и стараться проникать в истинную суть вещей, не задерживая внимания на их бесчисленных и разнообразных извращениях.

Рабствование — обыкновенное лекарство, как и множество других лекарств, необходимых для спасения души. Душа, испорченная рабовладением, может быть излечена только рабствованием. Кто панически не желает быть рабом, тот яснее ясного заявляет о том, что желает оставаться господином, а значит уродом, ибо и господствование и рабствование одинаково превращают людей в уродов. Ни раб, ни господин не может быть истинным другом, они могут быть только предателями.

Вашим лекарством является рабствование, причём рабствование ревностное, добросовестное, искупительное. Ваши предки были уродами-господами, и потому спасти вас может лишь крен в другую крайность — в рабствование.

Вы, может быть, не замечаете, но мне очень хорошо и видно и слышно, как у вас всё внутри противится ”неквалифицированному” труду. Как и все господá, вы любите заниматься только тем, что интересно, что даёт возможность забыться, сбежать от своих насущных и давних проблем. Когда вам поручают что-то интересное для вас, вы не прóсите помощников, наоборот, просите вам не мешать. Но как только вас просят сделать то, что вам скучно и неинтересно, вы тут же ищите помощников, рабов или механизмы, которые избавили бы вас от рутины. Это всё естественно, но это не исцеляет. Урода-господина исцеляет только то, в чём его предки держали бесправных людей — рабствование, причём рабствование сознательное, покаянное, беспросветное.

И вот если вы не пройдёте этого лечения, вы так никогда и никому не станете другом, вы будете только предателем, что и подтвердилось в течении всего периода нашего мучительного общения.

Избежав лечения добровольного, вы обрекли себя на лечение подневольное, к которому мы и приступим в следующей жизни. А пока прощайте. Живите, как вам хочется, и вредите, как вам нравится. Здесь я за вас заплачу, но Там вы вернёте свой долг сполна.

Ваше желание ”служить чему-то высшему” безнадежно слабо. Для того, чтобы служить Высшему, к Нему нужно тянуться изо всех сил, а не пытаться опускать Его на уровень меркантильного мышления вашей жёнушки. Когда прозреете (что мало вероятно), когда увидите весь ужас того болота, в котором пребываете, когда осмелитесь скорей утонуть в океане, чем уверенно плавать в луже, — тогда придёте учиться служить Высшему. А пока научитесь хотя бы помалкивать о Нём.

Ваша жёнушка безоглядно уверена, что видит мою сущность. Но вы ей передайте (на всякий случай), что видеть сущности может только тот, кто хотя бы материально бескорыстен, а ей до этого далеко. Очень жаль, что ваше материальное бескорыстие постоянно отравлялось и отравляется её материальным корыстолюбием. Я понял это с самого начала, но чтó я мог поделать, если вы так влюблены в неё ? Я никогда не забуду её просто-таки гениальную фразу, в которой она ловко, талантливо и в высшей степени уместно применила священную заповедь в сфере отнюдь не священной. Это было тогда, когда вы первый раз починили нам принтер и мы заплатили вам так, как должно было заплатить за такую работу. Мы стояли у крыльца во дворе вашего дома, а вы на пороге, и я спросил: «Может быть этого мало, может нужно ещё доплатить ?», — на что вы удивлённо и поспешно ответили: «Нет, нет, чтό вы, это и так много», — на что она без секунды(!) размышлений парировала: «Глупенький, когда тебя бьют по одной щеке, подставь другую», — то есть когда тебе кладут деньги в один карман, подставь ещё и другой, то есть никогда не отказывайся от денег. — И после этого она может говорить, что она меня видит? Нет, миленький, ничего она, кроме денег, не видит и видеть не может. Это судьба всех брошенных детей, всех истинных сирот: им ничего, кроме денег, не нужно. Только деньги дают им возможность восполнить, как они думают, все их детские лишения и при этом не зависеть от ”плохих” людей.

Если она меня и видит, то только сквозь призму валюты, а эта призма хоть кого представит дьяволом. И потому, каким бы я ни был, как бы ни старался внушить ей доброе обо мне мнение, но если я не даю ей денег, то я — враг, и точка. Она так и сказала мне сегодня: «Это его (то есть вас) трогают ваши слова, а меня они не трогают». — Вот в тóм-то и горе, что вы соединили свою жизнь с человеком, которого ничего не трогает, которого не радует и не печалит никакая истина. Его радует или печалит только наличие или отсутствие денег. Это внутреннее лицо всех столичных уродов: им на всё наплевать, лишь бы в порядке были деньги и нервы. Вы тем и нравились Богу и мне, что не жалели ни своих денег, ни своих нервов, не умели их жалеть, не задавались такой целью, не считали, сколько купюр или нервных клеток потеряли, — это прекрасно, это великое достоинство в мире деньго и нерво сберегателей. Для них деньги и нервы — смысл жизни, цель всех трудов, объект всех жертвоприношений, они и детей приносят в жертву своему идолу, не говоря уже о других людях.

И вот мне очень и очень жаль, что вы — такой маленький и слабенький, зависимый от этих жалких деньгообожателей и нервопоклонников, боитесь положиться на Неведомое.

Она ещё говорила (это у неё всегда очень весомый аргумент против меня), что из-за меня у вас ухудшилось здоровье. Так вы скажите ей или хотя бы себе, что вам и не нужно иметь отменного здоровья, потому что вы — вредитель, а вредителю нужно иметь здоровья только для самообслуживания, чтобы не нагружать собою других людей, а не чтобы ещё успешней вредить другим людям. Кому бы мне ни приходилось вынужденно показывать плоды ваших трудов (автомобиль, фотоаппарат, отопление, прицеп, бензомоторную пилу и проч.), люди неизменно отзываются о вас только одним словом: «Вредитель». А обо мне они думают (и я это вижу по их глазам) другое: «Идиот», — потому что только идиот, по их мнению, может отдавать свою жизнь и имущество в руки такого вредителя, как вы. Им ведь не понять, что это Бог отдаёт меня в ваши руки, и то — только для того, чтобы вы увидели себя, увидели и ужаснулись, остановились и опомнились, возненавидели свой характер и сбежали от всего того, что его поддерживает, питает, укрепляет и одобряет. Им этого не понять, и вам — тоже.

Мне стыдно за вас перед людьми, и в то же время я испытываю хоть какое-то облегчение от того, что хотя бы кто-то ещё на свете, кроме меня, видит, чтó вы собой пред­ставляете, потому что вы этого не увидите на Земле никогда.

Если захотите прийти ко мне когда-нибудь, то приходите один и навсегда. Потому что, в конце концов, вы всё равно останетесь один и навсегда.

Если же в этом мире мы уже не увидимся, а в следующем перед вами закроют Врата Вечной Жизни, то скажи́те Привратнику, что за вас пролил кровь души тот, кто наречён Святым Могуществом.