Они были очень красивой парой: Борис Палыч – статный, крупный, седой и Ольга Николаевна – жгучая брюнетка, яркая, нарядная, улыбчивая, какая-то вся сочная, теплая и солнечная. И сыновья у них были смуглые красавцы – оба в южанку Ольгу Николаевну.
Мама рассказывала, что во время войны Ольга Николаевна, 17-летняя армянская девочка, потерявшая всех родных, попала в конный партизанский отряд, воевавший на Северном Кавказе. Там и встретила Бориса Палыча. В партизанах он потерял ногу. И там же они потеряли первого ребенка.
Жили они в соседнем доме, и гараж Бориса Палыча был рядом с нашим – тут же, во дворе. Летние вечера и выходные Борис Палыч проводил в гараже. Шел он туда неизменно мимо наших окон – основательный, надежный, с высоко поднятой головой.
На майские праздники зацветала и одуряюще пахла сирень. В мае Борис Палыч надевал пиджак с орденскими планками и выглядел совсем уже героем. И, несмотря на костыли, язык не поворачивался назвать его инвалидом.
Я помню застолья в их гостеприимном доме, помню совместные поездки на рыбалку с ночевкой. Летом, по субботам, мы с папой ходили на базар Хале (у нас в доме говорили «на Подгалю»), а по пути обратно, с полными авоськами овощей-фруктов, заходили поздороваться с Ольгой Николаевной к ней на работу – в магазин бытовой химии, что был на узкой улочке за синагогой. Ольга Николаевна стояла за прилавком, как всегда нарядная, и улыбалась. Мне казалось – она всегда улыбалась. И как-то вся светилась изнутри. Особенно когда рядом был Борис Палыч. Ни у кого больше я не видела такой белозубой, солнечной, искренней и радостной улыбки...
Бориса Палыча не стало в конце 80-х.
Ольга Николаевна на какое-то время пропала. Потом появилась – очень постаревшая, совершенно седая, не накрашенная. Она сидела целыми днями на лавочке возле дома - в ботинках Бориса Палыча и в его пиджаке с орденскими планками, накинутом на плечи поверх платья. И отрешенно смотрела куда-то в одну точку.
Была весна, цвела и одуряюще пахла сирень. Желтели одуванчики, прибившиеся к ножкам лавочки. Мимо шли соседи, рядом с лавочкой играли и шумели соседские дети. С Ольгой Николаевной здоровались. Она улыбалась в ответ какой-то жалкой, не своей улыбкой, все так же отрешенно глядя мимо людей куда-то, как казалось, в свои воспоминания...
А потом она и вовсе перестала появляться...
Шло время, росли соседские дети, старые соседи переселялись в новые районы, исчезли лавочки рядом с домом – на их месте новые соседи стали ставить свои новенькие машины. Сменились власти и порядки, наступило новое столетие, и даже тысячелетие...
Только сирень в мае все так же цветет и одуряюще пахнет под окнами нашего дома. И будит воспоминания...